Ванденрейх — это я

Хашвальт приближался, и было в его фигуре что-то угрожающее. Исида инстинктивно попятился и почувствовал лопатками прохладную поверхность дверей.

— Почему вы за мной следите? Вам тоже интересно, что означает моя буква?

Уголки губ Хашвальта дрогнули в улыбке.

— Базз-Би — ограниченный, но по-своему удивительный экземпляр. Из всех творений Его Величества он нравится мне больше всего.

— Творений? — сглотнул Исида. Хашвальт приблизился почти вплотную. Исида видел, как у него на виске бьется жилка, мог пересчитать густые пушистые ресницы, обрамлявшие глаза.

— Себя к ним вы не относите? Грандмастер штернриттеров выше этого?

Хашвальт коротко фыркнул.

— Мне нет нужды интересоваться твоей буквой, — он наклонился прямо к лицу Исиды, щеку согрело теплое дыхание.

— Ведь раньше она принадлежала мне. Преемник.

Исида как загипнотизированный смотрел прямо в глаза Хашвальту. Светло-бирюзовая радужка вспыхивала льдистыми искорками, булавочные точки зрачков казались плоскими и словно нарисованными.

— Значит, — Исида сглотнул, — вы знаете о моей способности? И почему она не пробуждается, несмотря на тренировки?

— О, — вдруг светски протянул Хашвальт, глядя куда-то вбок, — кто это у нас?

Исида знал, что такое фокусы работают только в детском саду. И все же медленно повернул голову. Там стоял дедушка Сокен. Сложив руки на груди, он улыбался и качал головой.

— Урю, ну кто себя так ведет? — мягко проговорил он.

— Разве этому я тебя учил?

— Дедушка.

— Вы его пугаете, молодой человек, — дедушка подошел и отстранил Хашвальта. Исида почувствовал, как давящая на грудь сила исчезла. Под ногами у дедушки хлюпала вода.

— Со мной все в порядке, — голос не дрожал. Почти.

— Я знаю, — Дедушка церемонно кивнул и отстранился.

— Оставляю своего внука на вас, молодой человек.

Он неторопливо пошел прочь, и набухшие от воды полы длинного плаща лизали его пятки. Когда дедушка скрылся за поворотом, Исида резко повернулся к Хашвальту.

— Какого черта все это значит? Что происходит?

Хашвальт казался ушедшим в себя. Тени под глазами стали глубже, чернее, сухие губы шевельнулись, что-то проговаривая, но Исида не мог расслышать ни слова.

— Что?!

Мотнув головой, словно не понимая, как он здесь оказался, Хашвальт вдруг сказал:

— Иди. Его Величество ждет тебя.

— Но.

— Я бы мог сказать, что означает твоя буква. Но ты ведь давно догадался. Верно, следующий Архитектор?

Двери под лопатками дрогнули, раскрываясь, и Исида провалился назад, почти рухнул спиной в тронный зал, не сводя взгляда с бесконечно усталого, но почему-то счастливого лица Хашвальта. Тот смотрел на него до тех пор, пока двери с грохотом не закрылись.

Под ногами хлюпнуло. Потом еще раз. Исида повернулся и опустил глаза. Пол тронного зала был покрыт водой. Она шла рябью, облизывала ботинки и заливалась внутрь, не оставляя следов.

Исида шагнул вперед. Кресло Императора пустовало.

Рябь на воде усилилась, хотя Исида перестал двигаться, превращалась в настоящие волны, которые разбивались о стоящее в центре кресло. Потом стала подниматься.

Исида как завороженный наблюдал за потоками воды, ползущими вверх по спинке и ручкам кресла, бурлящими и переплетающимися. Они сливались и поднимались, образовывая фигуру. Знакомую фигуру Императора.

Яхве начал вставать с кресла, еще не до конца сформировавшись. Лицо бурлило и рябилось, словно забыв о своей истинной форме, поэтому его выражения разобрать не удавалось. Но первый шаг он сделал уже в своем истинном обличье.

— Вода, — голос Яхве отражался от стен, волнами пробегал по оставшейся воде, эхом отдавался в ушах Исиды, — самая удобная форма для управления рейши.

На месте воды могло быть что угодно, Исида понимал, но от этого не становилось легче. Он слышал стук капель, и в этом стуке можно было различить шепотки. Пока их было мало — сонное бормотание, крики от ночных кошмаров, редкие реплики дежурных. Силберн спал, но скоро он проснется, и обрушится дождь. Целый океан дождя.

Неудивительно, что Хашвальт не высыпался, если слышал это тысячу лет. И что был рад избавиться от почетной миссии.

— Я знал, что ты придешь за ответами тогда, когда они уже будут не нужны, — продолжал Яхве.

— Так всегда бывает. Хашвальт тоже понял раньше.

Больше всего на свете Исиде сейчас хотелось вообще ничего не понимать. Это нормальное состояние для человека — не понимать, а его собирались лишить даже такой малости. Поэтому он заставил себя открыть рот и задать первый вопрос, пришедший в голову.

— Кто кричал ночью?

Яхве усмехнулся — словно рябь по воде пробежала.

— Лоли. Или Меноли. Ты не помнишь, кто из них кто.