Невероятная, но подлинная история, поведанная дворником дома N 13, расположенного по улице 10-летия Октября.
Добавить в моё избранное
22 мин, 35 сек 7011
Я ошарашено моргнул, но видение и не думало исчезать.
— Ишь, растелешились, бесстыжия! — прохрипел рядом с ухом чей-то надтреснутый голос, и на меня пахнуло прелой землёй и гнилью.
Обернувшись, я с изумлением обнаружил возле себя невесть откуда объявившегося тощего гражданина чрезвычайно потрёпанной наружности.
Причём потрёпанность его распространялась не только на убогую одежонку, но также и на его физиономию, коя вид имела довольно-таки несвежий и ободранный. Похоже было, что не далее, как на днях, сей субъект побывал в лихом загуле, со всеми сопутствующими этому мероприятию издержками в виде разбитой морды и свежих ссадин на прочих местах.
А ещё в глубоких провалах глазниц совершенно не было видно глаз и это неприятно кольнуло где-то под ложечкой.
— И часто это они такое себе позволяют? — совершенно ошарашено поинтересовался я у него.
— Дык, известно дело, как толь луна в полную силу заходит — так, значится, и дозволяют, — сварливо пробурчал лишенец, и, стряхнув с плеча невесть как оказавшегося там опарыша, укоризненно сплюнул мне на ботинок, развернулся и, приволакивая правую ногу, неспешно пошаркал по каким-то своим неведомым делам.
Когда он отдалился на некоторое расстояние и унёс с собой свои тошнотворные ароматы, я вновь задышал полной грудью и обернулся к удивительной картине загорающих под полной луной русалок.
За время моего общения с потасканным аборигеном, на берегу появилось новое действующее лицо, бывшее почти точной копией моего недавнего собеседника, и если б тот не уволокся в совершенно противоположную сторону, то я б со всей определённостью мог бы подумать, что это всё-таки он.
Этот новый персонаж был в совершенно той же степени запущенности внешнего вида, что и предыдущий, но похабная ухмылка на его безгубом лице, обращённая к вальяжно развалившим по песку свои прелести русалкам, и небрежный излом в области пятого позвонка, похоже долженствовали бы отражать немалую куртуазность его манер. «Наяды», если только такое именование применимо к пышнотелым девахам с могучими арбузами грудей и хвостами, толщине которых позавидовал бы пожилой морж, ничего, впрочем, странного в его облике и поведении не находили, жеманно стреляли глазками и призывно хихикали.
Студенты, тихонько переговариваясь, в очумелой оцепенелости наблюдали за происходящим.
Быстро темнело.
Внезапно что-то заставило меня обернуться.
Из ближайшего переулка вышел ещё один оборванец и медленным дёрганным шагом направился в нашу сторону.
Но не одолел он ещё и четверти разделяющего нас расстояния, как следом за ним, из того же самого переулка появилась ещё одна фигура, в сгущаюшихся сумерках показавшаяся мне точной копией той, что уже телепалась в нашу сторону.
И тут, как-то разом, из всех улочек, выходивших на берег, то тут, то там, один за другим, стали выходить похожие друг на друга, как две капли воды, силуэты.
Количество этих новых действующих лиц всё росло.
И вот тут-то я вспомнил слова завклубом! О неких загадочных «умрунах».
Не совсем ещё понимая, чем появление этих самых «умрунов» нам грозит, я, тем не менее, начал испытывать некоторое неясное беспокойство. И росло оно всё быстрее с каждой секундой, усиливаясь по мере того, как я отмечал всё больше различных странностей в их облике и поведении.
Все они двигались в практически одинаково-замедленном ритме, дёрганной разболтанной походкой. К тому же многим из них, если не сказать — всем, со всей определённостью пора было заказывать место в морге, они же, по какой-то неведомой причине, до сих продолжали болтаться на свободе и пугать своим внешним видом мирных граждан.
А ещё — снова появился и очень быстро стал усиливаться запах разворошённой земли и гнили. Ощутив его, я непроизвольно оглянулся проверить — не вернулся ли давешний пропойца. Его не было, но за спиной я обнаружил ещё несколько фигур, беззвучно приближавшихся к нам со стороны дальнего конца села, но бывших, пока ещё, сравнительно неблизко.
Вернувшись глазами к берегу, я тут же понял, что нас коварно заманили в ловушку.
Толстомясые баборыбы, выполнив роль приманки, теперь резво двигались к воде, торопливо перебирая руками, и жирные их хвосты неуклюже мотылялись по песку, оставляя извилистый след.
Куртуазному любителю наяд их бегство было совершенно по барабану, ибо теперь его физиономию растягивал мерзкий хищный оскал, с которым он и крался в нашу сторону.
От такой картины меня пробрало.
Холодный ручеёк стёк между лопаток и заставил зябко поёжиться.
Оглянувшись на ребят, я понял, что многие из них испытывали примерно те же чувства.
— Парни. Быстро взяли ноги в руки и за мной! — негромко скомандовал я, и, развернувшись, бросился вдоль берега, надеясь проскользнуть в ещё незанятое странными пришельцами пространство.
— Ишь, растелешились, бесстыжия! — прохрипел рядом с ухом чей-то надтреснутый голос, и на меня пахнуло прелой землёй и гнилью.
Обернувшись, я с изумлением обнаружил возле себя невесть откуда объявившегося тощего гражданина чрезвычайно потрёпанной наружности.
Причём потрёпанность его распространялась не только на убогую одежонку, но также и на его физиономию, коя вид имела довольно-таки несвежий и ободранный. Похоже было, что не далее, как на днях, сей субъект побывал в лихом загуле, со всеми сопутствующими этому мероприятию издержками в виде разбитой морды и свежих ссадин на прочих местах.
А ещё в глубоких провалах глазниц совершенно не было видно глаз и это неприятно кольнуло где-то под ложечкой.
— И часто это они такое себе позволяют? — совершенно ошарашено поинтересовался я у него.
— Дык, известно дело, как толь луна в полную силу заходит — так, значится, и дозволяют, — сварливо пробурчал лишенец, и, стряхнув с плеча невесть как оказавшегося там опарыша, укоризненно сплюнул мне на ботинок, развернулся и, приволакивая правую ногу, неспешно пошаркал по каким-то своим неведомым делам.
Когда он отдалился на некоторое расстояние и унёс с собой свои тошнотворные ароматы, я вновь задышал полной грудью и обернулся к удивительной картине загорающих под полной луной русалок.
За время моего общения с потасканным аборигеном, на берегу появилось новое действующее лицо, бывшее почти точной копией моего недавнего собеседника, и если б тот не уволокся в совершенно противоположную сторону, то я б со всей определённостью мог бы подумать, что это всё-таки он.
Этот новый персонаж был в совершенно той же степени запущенности внешнего вида, что и предыдущий, но похабная ухмылка на его безгубом лице, обращённая к вальяжно развалившим по песку свои прелести русалкам, и небрежный излом в области пятого позвонка, похоже долженствовали бы отражать немалую куртуазность его манер. «Наяды», если только такое именование применимо к пышнотелым девахам с могучими арбузами грудей и хвостами, толщине которых позавидовал бы пожилой морж, ничего, впрочем, странного в его облике и поведении не находили, жеманно стреляли глазками и призывно хихикали.
Студенты, тихонько переговариваясь, в очумелой оцепенелости наблюдали за происходящим.
Быстро темнело.
Внезапно что-то заставило меня обернуться.
Из ближайшего переулка вышел ещё один оборванец и медленным дёрганным шагом направился в нашу сторону.
Но не одолел он ещё и четверти разделяющего нас расстояния, как следом за ним, из того же самого переулка появилась ещё одна фигура, в сгущаюшихся сумерках показавшаяся мне точной копией той, что уже телепалась в нашу сторону.
И тут, как-то разом, из всех улочек, выходивших на берег, то тут, то там, один за другим, стали выходить похожие друг на друга, как две капли воды, силуэты.
Количество этих новых действующих лиц всё росло.
И вот тут-то я вспомнил слова завклубом! О неких загадочных «умрунах».
Не совсем ещё понимая, чем появление этих самых «умрунов» нам грозит, я, тем не менее, начал испытывать некоторое неясное беспокойство. И росло оно всё быстрее с каждой секундой, усиливаясь по мере того, как я отмечал всё больше различных странностей в их облике и поведении.
Все они двигались в практически одинаково-замедленном ритме, дёрганной разболтанной походкой. К тому же многим из них, если не сказать — всем, со всей определённостью пора было заказывать место в морге, они же, по какой-то неведомой причине, до сих продолжали болтаться на свободе и пугать своим внешним видом мирных граждан.
А ещё — снова появился и очень быстро стал усиливаться запах разворошённой земли и гнили. Ощутив его, я непроизвольно оглянулся проверить — не вернулся ли давешний пропойца. Его не было, но за спиной я обнаружил ещё несколько фигур, беззвучно приближавшихся к нам со стороны дальнего конца села, но бывших, пока ещё, сравнительно неблизко.
Вернувшись глазами к берегу, я тут же понял, что нас коварно заманили в ловушку.
Толстомясые баборыбы, выполнив роль приманки, теперь резво двигались к воде, торопливо перебирая руками, и жирные их хвосты неуклюже мотылялись по песку, оставляя извилистый след.
Куртуазному любителю наяд их бегство было совершенно по барабану, ибо теперь его физиономию растягивал мерзкий хищный оскал, с которым он и крался в нашу сторону.
От такой картины меня пробрало.
Холодный ручеёк стёк между лопаток и заставил зябко поёжиться.
Оглянувшись на ребят, я понял, что многие из них испытывали примерно те же чувства.
— Парни. Быстро взяли ноги в руки и за мной! — негромко скомандовал я, и, развернувшись, бросился вдоль берега, надеясь проскользнуть в ещё незанятое странными пришельцами пространство.
Страница 4 из 7
