Невероятная, но подлинная история, поведанная дворником дома N 13, расположенного по улице 10-летия Октября.
Добавить в моё избранное
22 мин, 35 сек 7012
Многие из студентов успели до института послужить в армии, и мой приказ их словно бы разбудил, и все они бегом направились за мной.
Но было уже поздно! Ибо противник наш, несмотря на кажущуюся неспешность передвижения, моментально раскусил наш манёвр и начал загибать свои неровные порядки в сторону реки!
Мы остановились, сгрудились в кучу.
— На рожон не лезьте, но надо будет — бейте в полную силу! — снова скомандовал я и огляделся в поисках оружия.
Как назло берег был совершенно пуст, не видно было ни камней, ни палок. Ничего такого, что могло бы подойти нам для этой цели.
А уродливые пришельцы меж тем всё прибывали и прибывали! Совершенно перекрыв нам пути к отступлению.
Внезапно кто-то из пацанов, поддавшись панике, завопил что-то нечленораздельное и бросился на окружавших нас оборванцев. С ходу врезавшись в их ряды, он сбил с ног пару, попробовал ударить ближнего, но бывшие рядом резко придвинулись к нему, и, не обращая внимания на его удары, цепко похватали его за руки и одежду, мгновенно окружили, и мы потеряли парня из виду.
Раздался нечеловеческий вопль, влажный хруст, мерзкое чавканье.
— Парни, это какие-то умруны, — вполголоса сказал я, и нервно оглянувшись, продолжил, — меня завклубом пыталась предупредить, да только я не понял — думал, тётка с ума сбрендила! Кто драться умеет, давайте в первый ряд, кто в себе не уверен — за наши спины! Будем прорываться!
Я сам, имея вес под девяносто килограмм, обладая первым разрядом по тяжёлой атлетике и периодически покалачивая мешок и грушу в зале бокса у одного знакомого тренера, был в себе почти уверен.
Почти… Почувствовав, что группа выполнила приказ, я резко взял с места, и с воплем: «Ур-ра!», понёсся на врага.
Парни следом за мной подхватили старый боевой клич и ринулись в атаку!
Первого урода я смёл с ног с ходу, с разбега вонзив ему в грудь каблук тяжёлого ботинка. Раздался сырой хруст, и он спиной врезался в шедших за ним, пробив своим телом немалую брешь в нестройных рядах наших врагов.
Рванув в неё, я правым боковым в голову, что было дури, врубил ближайшему ко мне ублюдку.
По тому, что произошло дальше, я мгновенно догадался об этимологии названия этих самых «умрунов».
У нормального, живого человека от такого удара могло переломать шейные позвонки, а, возможно, и порвать мышцы шеи, но голова бы всё-таки осталась прилепленной к телу! Этот же полусгнивший субъект особой крепостью, по-видимому, не отличался, и обтянутый кожей череп с сырым хрустом отделился от плеч, и, разбрызгивая из обрывков артерий какую-то тёмную густую жижу, на огромной скорости вонзился в нижнюю челюсть находившегося рядом с ним. Та на такие воздействия, похоже, рассчитана не была, и, громко клацнув, оторвалась и криво повисла на обрывке сухой кожи. Несколько зубов запоздало вывалились на землю. Гортань, вместе с синим языком, галстуком свесилась на грудь, обильно залив её дурно пахнущей слизью.
Пострадавший, однако, словно бы всего этого ущерба особо-то и не заметил, а повернулся ко мне и костлявыми пальцами попытался вцепиться мне в горло.
Я, увидав такое, совершенно охренел, но, к счастью, тело моё в тот момент двигалось на полном автомате, без всякого вмешательства мозгов.
Пальцы моей левой руки цепко обхватили его, левое же, запястье, а жёсткий удар основанием правой ладони в локтевой сустав пойманной конечности с громким щелчком разогнул её в обратную, от естественного положения, сторону.
Тут же, переступив в более выгодную позицию, я с силой впечатал своё колено в его поясницу, а рукой дёрнул за шиворот назад.
Результат превзошёл самые смелые мои ожидания!
Умруна, словно трухлявую палку, переломило пополам, и верхняя часть его рухнула мне под ноги, продолжая, однако, попытки дотянуться до меня.
Наступив подошвой на елозившие по земле пальцы, я со злостью размахнулся и носком ботинка раскрошил кости предплечья.
Но порадоваться успеху мне не дали.
На меня сразу трёх сторон пёрли новые мертвяки!
Рванувшись вперёд, я смёл с ног того, что, растопырившись, перегородил мне дорогу.
Завалив его, я пошёл на прорыв, мстительно вмяв поверженному уже врагу всю физиономию вовнутрь черепа.
По сторонам и позади меня слышались звуки жестокой драки, хруст ломающихся костей, вопли ярости и боли.
Не останавливаясь и не оглядываясь, я продолжал пробиваться сквозь толпу мертвяков, изо всех сил нанося безжалостные удары, круша и разрывая на удивление хрупкие тела наших противников.
Дохлые ублюдки утробно рычали, двигались неуклюже, но боли, похоже, совсем не ощущали, и, если не получали значительных увечий, упорно продолжали переть на меня.
Понемногу продвигаясь вперёд, я чувствовал, что за мной есть ещё ребята из нашей группы и это радовало.
Но было уже поздно! Ибо противник наш, несмотря на кажущуюся неспешность передвижения, моментально раскусил наш манёвр и начал загибать свои неровные порядки в сторону реки!
Мы остановились, сгрудились в кучу.
— На рожон не лезьте, но надо будет — бейте в полную силу! — снова скомандовал я и огляделся в поисках оружия.
Как назло берег был совершенно пуст, не видно было ни камней, ни палок. Ничего такого, что могло бы подойти нам для этой цели.
А уродливые пришельцы меж тем всё прибывали и прибывали! Совершенно перекрыв нам пути к отступлению.
Внезапно кто-то из пацанов, поддавшись панике, завопил что-то нечленораздельное и бросился на окружавших нас оборванцев. С ходу врезавшись в их ряды, он сбил с ног пару, попробовал ударить ближнего, но бывшие рядом резко придвинулись к нему, и, не обращая внимания на его удары, цепко похватали его за руки и одежду, мгновенно окружили, и мы потеряли парня из виду.
Раздался нечеловеческий вопль, влажный хруст, мерзкое чавканье.
— Парни, это какие-то умруны, — вполголоса сказал я, и нервно оглянувшись, продолжил, — меня завклубом пыталась предупредить, да только я не понял — думал, тётка с ума сбрендила! Кто драться умеет, давайте в первый ряд, кто в себе не уверен — за наши спины! Будем прорываться!
Я сам, имея вес под девяносто килограмм, обладая первым разрядом по тяжёлой атлетике и периодически покалачивая мешок и грушу в зале бокса у одного знакомого тренера, был в себе почти уверен.
Почти… Почувствовав, что группа выполнила приказ, я резко взял с места, и с воплем: «Ур-ра!», понёсся на врага.
Парни следом за мной подхватили старый боевой клич и ринулись в атаку!
Первого урода я смёл с ног с ходу, с разбега вонзив ему в грудь каблук тяжёлого ботинка. Раздался сырой хруст, и он спиной врезался в шедших за ним, пробив своим телом немалую брешь в нестройных рядах наших врагов.
Рванув в неё, я правым боковым в голову, что было дури, врубил ближайшему ко мне ублюдку.
По тому, что произошло дальше, я мгновенно догадался об этимологии названия этих самых «умрунов».
У нормального, живого человека от такого удара могло переломать шейные позвонки, а, возможно, и порвать мышцы шеи, но голова бы всё-таки осталась прилепленной к телу! Этот же полусгнивший субъект особой крепостью, по-видимому, не отличался, и обтянутый кожей череп с сырым хрустом отделился от плеч, и, разбрызгивая из обрывков артерий какую-то тёмную густую жижу, на огромной скорости вонзился в нижнюю челюсть находившегося рядом с ним. Та на такие воздействия, похоже, рассчитана не была, и, громко клацнув, оторвалась и криво повисла на обрывке сухой кожи. Несколько зубов запоздало вывалились на землю. Гортань, вместе с синим языком, галстуком свесилась на грудь, обильно залив её дурно пахнущей слизью.
Пострадавший, однако, словно бы всего этого ущерба особо-то и не заметил, а повернулся ко мне и костлявыми пальцами попытался вцепиться мне в горло.
Я, увидав такое, совершенно охренел, но, к счастью, тело моё в тот момент двигалось на полном автомате, без всякого вмешательства мозгов.
Пальцы моей левой руки цепко обхватили его, левое же, запястье, а жёсткий удар основанием правой ладони в локтевой сустав пойманной конечности с громким щелчком разогнул её в обратную, от естественного положения, сторону.
Тут же, переступив в более выгодную позицию, я с силой впечатал своё колено в его поясницу, а рукой дёрнул за шиворот назад.
Результат превзошёл самые смелые мои ожидания!
Умруна, словно трухлявую палку, переломило пополам, и верхняя часть его рухнула мне под ноги, продолжая, однако, попытки дотянуться до меня.
Наступив подошвой на елозившие по земле пальцы, я со злостью размахнулся и носком ботинка раскрошил кости предплечья.
Но порадоваться успеху мне не дали.
На меня сразу трёх сторон пёрли новые мертвяки!
Рванувшись вперёд, я смёл с ног того, что, растопырившись, перегородил мне дорогу.
Завалив его, я пошёл на прорыв, мстительно вмяв поверженному уже врагу всю физиономию вовнутрь черепа.
По сторонам и позади меня слышались звуки жестокой драки, хруст ломающихся костей, вопли ярости и боли.
Не останавливаясь и не оглядываясь, я продолжал пробиваться сквозь толпу мертвяков, изо всех сил нанося безжалостные удары, круша и разрывая на удивление хрупкие тела наших противников.
Дохлые ублюдки утробно рычали, двигались неуклюже, но боли, похоже, совсем не ощущали, и, если не получали значительных увечий, упорно продолжали переть на меня.
Понемногу продвигаясь вперёд, я чувствовал, что за мной есть ещё ребята из нашей группы и это радовало.
Страница 5 из 7
