Всадники

Черт.

В четверг уже волосок на двери наклеил на ночь, как в шпионском романе. Утром проверил — целый. А из люстры три лампочки выкручены. Лежат на полу, в рядок сложены. В пятницу и субботу не спал, караулил. С газовым ключом. Ну и что? В пятницу барометр, в субботу — черное пятно.

Мне до субботы не было страшно. Я ни о чем потустороннем не думал. Я гадал о том, кто мог быть этим шутником, и для чего он это делал. Про Вику, например, думал. Она смеялась надо мной, над моими привычками. Но не по злому. И ключ я ей два раза оставлял. Но мы расстались полгода назад. Да-да. Уже полгода живу один.

Черное пятно, в гостиной, в полуметре от выключателя. На уровне лица. даже не пятно, пятнышко. Диаметром сантиметра полтора. Появилось в субботу, в семь вечера примерно. Я поужинал, возвратился из кухни в гостиную, а оно там. Сразу в глаза бросилось. Потому что обои светло-бежевые. Посмотрел поближе — неясно, чем напачкано. Потрогал пальцем. Что-то теплое и вязкое. Такой на ощупь, наверное, будет гудрон, если его хорошо разогреть. Но это пятно не было горячим, нет. Только теплое. И вот еще: если мазнуть по стене гудроном, такое пятно будет выступать над поверхностью. А это пятно было совершенно плоское, будто нарисованное черным карандашом. Круглое.

Так вот, я потрогал его пальцем, а когда почувствовал, какое оно теплое, вязкое, мерзкое, я отдернул палец и вот… так… Ну, это пятно потянулось за моим пальцем, вытянулось из стены… Я и подумал, что гудрон. Но оно крепко пристало к пальцу и не отставало… И главное — стена тоже потянулась за пальцем, ну, не вся стена… Конусом — с обоями, как резиновая… Я отвожу руку, а эта дрянь пристала и тянется, тянется… Наконец, оторвалась беззвучно и выровнялась, и… как бы волны по стене пошли, будто это поверхность вязкой жидкости, в которую уронили банку варенья, прямо по обоям. На пальце нет ничего… Меня колотить начало, сердце стучит… Я взял карандаш и еще раз осторожно поковырял это пятно. А он, карандаш, провалился в эту черную мразь, как в дыру. Я толкаю его туда, а он медленно погружается. И тут, когда он ушел внутрь стены наполовину, у меня его из руки выдернули! Резко, сразу! Туда, вовнутрь! Я от стены отпрыгнул от неожиданности. И потом… Меня ужасом таким накрыло… Накатила вся абсурдность, невозможность происходящего. Паника настоящая… Стою, смотрю в эту точку, в голове пальба какая-то вместо мыслей и страх, страх… Такая жуть… Это ведь не игры с перестановкой вещей. Это просто необъяснимо, так просто не бывает, это невозможно! Они, кто бы там не был, у них получилось! Суки! Да, я плачу. Мне страшно, офигеть, как страшно! Я испугался. Стою в комнате, вою, за голову держусь. А это пятно… Оно не ОТСЮДА. Что оно делает в моей квартире?!

Сидел на диване напротив полночи, уставившись на это пятно… Время от времени на кухню бегал, осматривал стену с другой стороны.

Когда долго смотришь на него, кажется, что оттуда тоже на тебя смотрят. Молча, напряженно, ожидающе.

НАБЛЮДАЮТ.

Кому рассказать? Я не мог никому рассказать. Может, я сижу тут один и просто тихонько глюкую? Пятнышко на стене! Надо же! Классный глюк!

… Одинок. Я очень одинок. Да-да.

Думал, не усну совсем. Нет, к утру заснул, сидя.

Я Виктора привел, на следующий день. Мне страшно одному было домой идти. Посидим, говорю, поговорим. Он: ага, понял! Я потом тоже понял, что спиртное забыл купить. Вернее, даже не подумал. А Виктор — он без этого не может.

Посадил его на диван, а сам нервничаю, хожу по комнате. Кошусь на стену. Он говорит, говорит какую-то чушь. Я хотел ему все рассказать, а потом задумался — как это сделать? Скажет — чокнутый. Про пятнышко. Он потом замолчал, изучает меня внимательно. И говорит: «Ну давай, колись. Чего тебя так трясет?» И я решил, не буду ему всю предысторию рассказывать, покажу пятно. Пусть все увидит сам.

Встань, говорю, подойди сюда. Ближе. Посмотри, пожалуйста, на это пятно. На меня смотрит, не на пятно, улыбается. Фокус, что ли? Смотрит на пятно. Ну и что, говорит, маркером нарисовал… И — раз! Пальцем колупнул. Я крикнул: «Осторожно!» Он палец отдернул от неожиданности… и ничего. Ничего за пальцем не потянулось, пятно на месте осталось. Я карандаш протянул, говорю:«Потрогай еще раз». Он, на меня оглядываясь, осторожно поковырялся. Стена как стена. С черным кружком. Никаких глюков.

Он молчит, на меня смотрит. И в чем, спрашивает, прикол? А я… Я волнуюсь. Я боялся. Не знал, что будет.

В чем прикол. Теперь ни в чем. Что мне ему сказать? Как из этого пятна вчера черная дрянь за моим пальцем тянулась? Ну уж нет.

Меня постепенно отпустило. Я рад, что теперь это просто стена. Честно. Кружок, правда, остался. И я все же не решился сам его потрогать. Но я почти успокоился.

«Ну-у, и что?» — Это Виктор так, со значением сказал:«Ну-у, и что?» И мне в глаза заглядывает.

«Ничего, — говорю, — забудь».