Жатва

ни на земле, ни на небе нет такого Бога, который позволит тебе не услышать это… сделай же то, что ты ДОЛЖНа сделать, пока еще не слишком поздно, иначе смерть придет за тобой, а не за ними, и твоя клятва на крови будет расторгнута… Это было все, что он успел сказать мне перед тем, как исчезнуть… но я была так слаба, что не смогла понять сразу: это было знамение.

Я вернулась домой к девяти часам вечера: мне пришлось вернуться, настолько сильна была моя боль, которая разрывала меня на части и снаружи, и изнутри… и меня ожидало там то, что я больше всего боялась увидеть и в то же время как-то странно чувствовала, что именно ЭТО и произойдет: моя семья отмечала праздник тогда, когда я носила траур. Так было ВСЕГДА, и тот день тоже не стал исключением: они пригласили на свое мерзкое кощунственное торжество своих друзей, таких же, как они сами, подонков, которые оглушительно хохотали, рассказывали друг другу дрянные шутки и распивали вино, когда я оплакивала шестерых самых близких мне людей на земле. Они всегда словно стояли передо мной, крещенные кровью, рыдающие и тоскующие в точно такой же западне, как я и Виктор… и оттого смотреть на тупо радующихся неизвестно чему лживых двуличных людей было просто невыносимо, и от одного лишь взгляда на их фальшивые, наигранно приветливые улыбки к горлу отвратительным комом подступала тошнота. Да, среди них была и невеста моего старшего брата, его точная копия, лишь выполненная в женском обличье, эта всегда смиренная, послушная, раболепствующая крыса в огромных очках и с двумя строгими косами, которая всегда готова выдать своим покровителям кого-то из тех, кто стоит у нее на пути, мешает ей или же просто косо на нее смотрит… впрочем, нет: не всегда, а только тогда, когда ей самой это принесет выгоду и пользу… она посмотрела на меня брезгливо, как на какое-то гадкое животное; разумеется, ведь мое красное свадебное платье, насквозь промокшее под дождем, но по-прежнему хранящее следы крови, было так не похоже на ее строгий и идеально чистый белоснежный костюм. Стоило мне лишь перевести на нее взгляд, она мгновенно, с наигранным смущением, опустила глаза в пол, но, конечно, ей на помощь уже давно подоспели остальные гости этого мерзкого праздника, которые или просто косились на меня с явным презрением, сочувственно нашептывая что-то «несчастным родственникам Ады Трагару», или же прямо приказывали мне «убираться вон и не портить своим присутствием их праздник»… а я и сама до сих пор не понимала, почему я вообще остановилась на пороге гостиной и стала смотреть на их торжество — ведь я точно собиралась пройти мимо… да, я ушла сразу же, как только вернулась в реальность из какого-то небытия… но почему-то я была убеждена, что мне еще придется вернуться на этот праздник — для того, чтобы прервать его НАВСЕГДА… Я вернулась в свою комнату, заперла дверь на ключ и по обыкновению решила оставить еще несколько записей в это тетради… помню, что я даже села за стол и взяла в руку карандаш, но почему-то в этот день я понятия не имела, о чем мне написать — как будто все мысли разом покинули меня и я стала совершенно пустой, как уродливая детская кукла… странно… меня пугала эта пустота, и я мучительно пыталась решить, чем же я могу ее заполнить… я усердно, словно читая молитву Господу, призывала к себе на помощь хотя бы кого-нибудь из сестер или братьев, но никто из них так и не отзывался, и это внушало мне еще больший страх: ведь они же все ВСЕГДА были со мной, и мы клялись НА НАШЕЙ КРОВИ в том, чтобы ВСЕГДА БЫТЬ ВМЕСТЕ, и при жизни, и после смерти… и я знала, что эта клятва НИКОГДА не могла быть разрушена, потому что ничто в целом мире не может связать людей так неразрывно, как кровь, как тот обряд, когда посвященные сначала протыкают друг другу вены шилом и жадно пьют из них кровь, а потом, не утирая губ, страстно целуют друг друга… кровь… вспомнив о крови, я как будто прозрела и увидела тот путь, который вновь сможет связать нас воедино, всех семерых, после смерти, как и было заключено в нашем тайном союзе… и не медля больше ни минуты, я закрыла глаза и с силой вонзила острый грифель карандаша в левое запястье, попав точно в вену… а потом подняла руку над тетрадью и долго смотрела на то, как алые капли падают на белоснежную страницу. И быть может, в то, что произошло потом, не поверит никто, кроме меня, если кому-то еще, кроме Ады Трагару, доведется прочитать этот маленький дневник, но я видела то, что видела, и я УВЕРЕНА в этом и буду уверена до своей последней секунды… несколько капель крови, вдруг слившись в одну струйку, превратились сначала в буквы, потом в слова, а затем и в целые предложения:

— КТО ЭТО СДЕЛАЕТ ЕСЛИ НЕ ТЫ СМЕРТЬ ПРИДЁТ НЕ ЗА НИМИ А ЗА ТОБОЙ ЕСЛИ ТЫ ПРОМЕДЛИШЬ БОГ ПОЛОЖИЛ СВОЙ МЕЧ В ИЗГОЛОВЬЕ ТВОЕЙ КОЛЫБЕЛИ ПОТОМУ ЧТО ТЫ КАК АХИЛЛЕС БЫЛА РОЖДЕНА С МЕЧОМ В РУКЕ И С МЕЧОМ В РУКЕ И УМРЕШЬ Так было написано на одной из страниц моей тетради… потом, едва я успела прочесть эту надпись, кровавые буквы исчезли, словно впитались в бумагу, не оставив на ней никаких следов, но я знала, что это не было галлюцинацией.