Под ногами лесное болото из грязи и сухих листьев. Каждый раз, когда я делаю шаг, босые ноги безнадёжно вязнут в этой хлюпающей жиже, оставляя после себя чёткий след стопы. С трудом мне удаётся преодолеть не имеющую границ дорогу, ведущую непонятно куда…
Добавить в моё избранное
22 мин, 7 сек 18154
— А если… Если он вернётся за мной?
— Тебе ничего не грозит. Я лично не позволю ему тронуть тебя снова, — в слова Джона хочется поверить, ухватиться за них, как за спасательный круг и даже более того-принять за реальность. Сейчас я нуждаюсь в защите, а не в утешении. И Джон умело даёт мне её.
— Который день прибываю в этом месте. В голове пусто, снаружи страшно. Я всё ещё боюсь быть пойманной, — произношу с трудом, глядя на белую ткань собственного пододеяльника. Схватить бы её сейчас и разорвать пополам.
— Всё, что мы пока о нём знаем, это то, что убийца мужчина. Больше ничего. Твоя роль в его поимке очень важна. Ты служишь ключом к шкатулке его личности. Вспомнив внешность или хоть что-то, наводящее на него, ты поможешь всему следственному процессу. От тебя зависят жизни других людей.
— Он может ещё кого-то убить? -пугаюсь я.
— Вполне возможно, — отвечает Джон, чуть наклонившись ко мне, тем самым сокращая безопасное расстояние. -На данный момент ты его ненадежный источник информации. Ты знаешь то, чего не знают другие.
— Я опасна для него?
— В каком-то смысле да. Но есть ещё одна загадка для всех нас, — мужчина делает паузу, перед этим специально занижая тон.
Глаза Джона глядят в мои, не отпуская из цепких оков, червём пролезая в самые скрытые уголки моего подсознания. Напряженная обстановка в палате говорит сама за себя. Кажется, этот человек знает больше, чем кто-либо другой, приходивший сюда. Он явно не впервые работает с таким делом, создавшим столько шума, и он явно куда опытнее всех вместе взятых ФБР«овцев. -Почему он тебя не убил той ночью, а забрал с собой на целых четыре месяца?»
— О чём вы? -пересохшие губы дрожат от осознания сказанных слов.
Вспоминается тот недавний разговор за дверью. И слово, произнесенное Джоном: «пачками».
— Ты вспомнишь, Лилиан. Вспомнишь всё, и, когда настанет этот день, ты расскажешь.
— Мне страшно, — едва слышно произношу я. Глаза щиплет от наворачивающихся слёз. Меня трясёт всю с головы до ног. Знакомый страх возвращается вновь, ловя меня в свою сеть. Деться некуда. Я в ловушке собственных ощущений.
— Всем нам страшно… Мы ни от чего не застрахованы, и, быть может, завтра, наша жизнь закончится раз и навсегда.
— Вы так говорите, будто уже один раз умерли, — Джон едва заметно ухмыляется моим словам.
— Я говорю так, потому что каждую минуту в мире умирает больше людей, чем рождается. И виной тому человеческая глупость. В твоих интересах, Лилиан, указать нам пальцем на преступника и не дать совершить ему ещё множество подобных убийств, — пристальный взгляд давит на меня всё с большей силой.
Пальцы до того крепко сжимают пододеяльник, что в любой момент, кажется, могут проделать в ткани дырки. Выпрямив спину, Джон резко поднимается с места, возвышаясь надо мной и отбирая все шансы быть с ним наравне. Мой испуганный взгляд поднимается в след за ним, и я жду, что этот человек скажет дальше. Что-то тянет к Джону, молит довериться ему без раздумий и сомнений. Это что-то внутри моего мозга диктует свои правила, которым тяжело противостоять.
— Я буду ждать, — тихо произносит он с едва заметным намёком на нечто другое.
Крепко сжав ручку своего чемодана, он уже собирается покинуть стены моей палаты, но, сделав шаг за порог, вдруг останавливается и, не оборачиваясь, сообщает:
— Лилиан, — пауза, дающая понять, что он снова о чём-то задумался. Подошва его ботинок неприятно скрипит. -Будь готова к встрече с родителями. Сегодня тебе предстоит их увидеть.
Мамины глаза смотрят на меня сквозь пелену слёз материнского горя, изменившего её раз и навсегда. Лишённое макияжа лицо отображает все перенесённые ранее страдания и каждую ночь, проходившую без сна. Светлые волосы, небрежно завязанные в хвост, имеют у корней отблеск седины, не характерный для её возраста.
Она не спеша шагает в мою сторону, словно боясь спугнуть меня своим приближением или сознавая всю слабость собственного похудевшего тела. Я не помню эту женщину, как и тихо стоящего за её спиной мужчину. Это всего лишь кто-то, о ком в памяти нет ни одной частички воспоминаний. Встреча с ними не приводит ни к какому результату, а лишь дарит возможность увидеть то, насколько люди могут пострадать от потери близкого им человека. На них страшно смотреть.
В какой-то момент меня охватывает чувство жалости к незнакомцам, являющимися моими биологическими родителями. Похоже, моё исчезновение становится разрушающим ураганом не только для меня одной: кое-кто страдает не меньше. С замиранием сердца я наблюдаю за разворачивающейся картиной долгожданной встречи. Желание залезть под кровать загорается во мне всё с большей силой, не давая успокоиться.
Тяжело признать, но я боюсь этой встречи с того самого момента, как узнаю, что я не одна, что у меня есть семья. Некий страх мешает мне узнать то, что забыто.
— Тебе ничего не грозит. Я лично не позволю ему тронуть тебя снова, — в слова Джона хочется поверить, ухватиться за них, как за спасательный круг и даже более того-принять за реальность. Сейчас я нуждаюсь в защите, а не в утешении. И Джон умело даёт мне её.
— Который день прибываю в этом месте. В голове пусто, снаружи страшно. Я всё ещё боюсь быть пойманной, — произношу с трудом, глядя на белую ткань собственного пододеяльника. Схватить бы её сейчас и разорвать пополам.
— Всё, что мы пока о нём знаем, это то, что убийца мужчина. Больше ничего. Твоя роль в его поимке очень важна. Ты служишь ключом к шкатулке его личности. Вспомнив внешность или хоть что-то, наводящее на него, ты поможешь всему следственному процессу. От тебя зависят жизни других людей.
— Он может ещё кого-то убить? -пугаюсь я.
— Вполне возможно, — отвечает Джон, чуть наклонившись ко мне, тем самым сокращая безопасное расстояние. -На данный момент ты его ненадежный источник информации. Ты знаешь то, чего не знают другие.
— Я опасна для него?
— В каком-то смысле да. Но есть ещё одна загадка для всех нас, — мужчина делает паузу, перед этим специально занижая тон.
Глаза Джона глядят в мои, не отпуская из цепких оков, червём пролезая в самые скрытые уголки моего подсознания. Напряженная обстановка в палате говорит сама за себя. Кажется, этот человек знает больше, чем кто-либо другой, приходивший сюда. Он явно не впервые работает с таким делом, создавшим столько шума, и он явно куда опытнее всех вместе взятых ФБР«овцев. -Почему он тебя не убил той ночью, а забрал с собой на целых четыре месяца?»
— О чём вы? -пересохшие губы дрожат от осознания сказанных слов.
Вспоминается тот недавний разговор за дверью. И слово, произнесенное Джоном: «пачками».
— Ты вспомнишь, Лилиан. Вспомнишь всё, и, когда настанет этот день, ты расскажешь.
— Мне страшно, — едва слышно произношу я. Глаза щиплет от наворачивающихся слёз. Меня трясёт всю с головы до ног. Знакомый страх возвращается вновь, ловя меня в свою сеть. Деться некуда. Я в ловушке собственных ощущений.
— Всем нам страшно… Мы ни от чего не застрахованы, и, быть может, завтра, наша жизнь закончится раз и навсегда.
— Вы так говорите, будто уже один раз умерли, — Джон едва заметно ухмыляется моим словам.
— Я говорю так, потому что каждую минуту в мире умирает больше людей, чем рождается. И виной тому человеческая глупость. В твоих интересах, Лилиан, указать нам пальцем на преступника и не дать совершить ему ещё множество подобных убийств, — пристальный взгляд давит на меня всё с большей силой.
Пальцы до того крепко сжимают пододеяльник, что в любой момент, кажется, могут проделать в ткани дырки. Выпрямив спину, Джон резко поднимается с места, возвышаясь надо мной и отбирая все шансы быть с ним наравне. Мой испуганный взгляд поднимается в след за ним, и я жду, что этот человек скажет дальше. Что-то тянет к Джону, молит довериться ему без раздумий и сомнений. Это что-то внутри моего мозга диктует свои правила, которым тяжело противостоять.
— Я буду ждать, — тихо произносит он с едва заметным намёком на нечто другое.
Крепко сжав ручку своего чемодана, он уже собирается покинуть стены моей палаты, но, сделав шаг за порог, вдруг останавливается и, не оборачиваясь, сообщает:
— Лилиан, — пауза, дающая понять, что он снова о чём-то задумался. Подошва его ботинок неприятно скрипит. -Будь готова к встрече с родителями. Сегодня тебе предстоит их увидеть.
Мамины глаза смотрят на меня сквозь пелену слёз материнского горя, изменившего её раз и навсегда. Лишённое макияжа лицо отображает все перенесённые ранее страдания и каждую ночь, проходившую без сна. Светлые волосы, небрежно завязанные в хвост, имеют у корней отблеск седины, не характерный для её возраста.
Она не спеша шагает в мою сторону, словно боясь спугнуть меня своим приближением или сознавая всю слабость собственного похудевшего тела. Я не помню эту женщину, как и тихо стоящего за её спиной мужчину. Это всего лишь кто-то, о ком в памяти нет ни одной частички воспоминаний. Встреча с ними не приводит ни к какому результату, а лишь дарит возможность увидеть то, насколько люди могут пострадать от потери близкого им человека. На них страшно смотреть.
В какой-то момент меня охватывает чувство жалости к незнакомцам, являющимися моими биологическими родителями. Похоже, моё исчезновение становится разрушающим ураганом не только для меня одной: кое-кто страдает не меньше. С замиранием сердца я наблюдаю за разворачивающейся картиной долгожданной встречи. Желание залезть под кровать загорается во мне всё с большей силой, не давая успокоиться.
Тяжело признать, но я боюсь этой встречи с того самого момента, как узнаю, что я не одна, что у меня есть семья. Некий страх мешает мне узнать то, что забыто.
Страница 4 из 7
