Он сидит у барной стойки, тупо рассматривая дно пустого стакана. Тот крепко зажат в левой руке, пальцы правой мнут скомканную салфетку. Верный признак нервного расстройства…
Добавить в моё избранное
21 мин, 2 сек 5291
Понимаешь, я ведь был по-настоящему одержим своей навязчивой идеей. Сейчас я уже сожалею о содеянном, но теперь это не имеет значения… Все свои жалкие сбережения я тратил на комплектующие — линзы, трубки, штативы, зеркала… Полтора месяца ушло на сборку и юстировку деталей и узлов. Я установил прибор на лоджии в своей квартире. Долгое время не получалось ничего. А потом… Нужные углы сложились в подходящую комбинацию, и я начал видеть! Поначалу в видоискателе было какое-то мутное пятно, но это все равно был прорыв, настоящий триумф! Ведь объектив нацелен на кирпичную стену моего дома. И должен был демонстрировать неподвижный темный круг. Будто смотришь в окуляр фотоаппарата с закрытой крышкой. Поначалу я обрадовался этому явлению, но потом… Потом пришло разочарование и полдня пустых поисков решения. На следующий день я продолжил эксперимент: менял углы, подбирал другие диаметры линз. Все напрасно. Только та самая первоначальная комбинация давала мутное, но светлое пятно. Однако лучшего фокуса я так и не мог получить. Пока не отправился на кухню и не включил микроволновку, чтобы разогреть обед. Видишь ли, к тому времени я зажил совсем худо: денег не хватало, жены у меня нет — как-то не сложилось, в общем питался чем придется. Впрочем, к пище из микроволновки быстро привыкаешь. Даже перестаешь вообще замечать, когда ешь, — Самсон поднял бровь и криво усмехнулся.
— Это превращается в такое же обыденное и скоротечное занятие без удовольствий, как и испражнение или чистка зубов… Извини, я отвлекся. Бармен обновляет напитки, и официант любезно расставляет стаканы на нашем столике.
— Так вот, когда жратва грелась в печке, я вышел на лоджию и посмотрел в окуляр. Пятно стало заметно светлее и более четким! Более того, в нем определенно наблюдалось какое-то движение. Я так обрадовался, что не сразу догадался об источнике этих изменений. А потом микроволновка «дзинькнула» на кухне и выключилась. Тотчас пятно снова потемнело и стало мутным. Очевидно, все дело было в электромагнитном излучении, которое исходило от печки. Забыв про свой скудный обед, я тут же притащил микроволновку на лоджию и включил ее, протянув переноску из спальни. И вот тогда я впервые увидел это чудо! Самсон произносит последнюю фразу излишне громко. Бармен, за стойкой протирающий стаканы, удивленно смотрит на нас. Я киваю ему: все в порядке. Смотрю в искрящиеся глаза Самсона. Все в его облике до отвращения нелепо, эклектично, безумно. Вновь стыдливо отвожу взгляд и плотно сжимаю губы. Черт бы побрал этого свихнувшегося ботаника. Теперь он возбужден, от былой подавленности не осталось и следа.
— Жека, это было настоящее чудо! Конечно, изображение было все еще сильно размытым, но я узнал очертания домов в этом пятне. Направив объектив на кирпичную стену, я видел то, что находилось за ней — вид на проспект Луначарского. Понимаешь? Я видел то, что находится за стеной. Мне открылось то, что ранее считалось невозможным! Он смотрит на меня своими тусклыми глазами, поглаживая одной рукой неопрятную бороду. Ногти на руке обгрызены неровными зигзагами, в уголках торчат воспалившиеся заусенцы. Я делаю вид, что рассматриваю преломление соломинки в жидкости.
— Электромагнитного излучения оказалось слишком мало, и я решил усилить мощность. В институте были, конечно, подходящие аппараты, но кто ж разрешит мне ими пользоваться? Третьесортный сотрудник на полставки, небритый, немытый, больной с виду… А мне так не терпелось продолжить эксперимент. И я решился. Заложил кое-какое барахло в ломбард. Квартирка заметно опустела, знаешь ли. Зато купил в ближайшем гипермаркете десяток микроволновок, самых дешевых и примитивных. Их я малость переделал — снял защиту от микроволн, чтоб излучение мощнее было. Переносками тоже запасся. Счетчик вертелся как угорелый. Наверное, потом придут счета с пятизначными цифрами, но это уже не важно. Потому что… идут… они… идут… уже близко… некуда… совсем некуда… Самсон, уставившись в одну точку, начинает бормотать какую-то бессвязную ерунду. Это пугает меня. Я трогаю его за плечо. Он непонимающе смотрит сквозь меня. Затем начинает усиленно моргать и, наконец, расслабляется. Отпив больше половины налитого мартини, продолжает тихим голосом, в котором слышатся боль и отчаяние: — Я не знал. Если бы я знал тогда… Но я так хотел. Так жаждал. Просто обезумел! Микроволновки дали ожидаемый эффект. А точнее — несколько эффектов. Во-первых, соседка уже на следующий день стала жаловалаться всем вокруг на головные боли. Еще на то, что у нее вдруг завяли все цветы на подоконниках и на лоджии, смежной с моей. Заподозрив, что неладное творится по моей вине, она пригрозила, что заявит на меня в прокуратуру. Я оставил без внимания ее угрозы. К черту соседку с ее гортензиями и претензиями. Во-вторых, и это прискорбно, избыток излучения вызвал у меня целый ворох неприятных болячек. Надо бы к врачам, но я так и не решился на визит в больницу. Ну а теперь уже совсем поздно.
— Это превращается в такое же обыденное и скоротечное занятие без удовольствий, как и испражнение или чистка зубов… Извини, я отвлекся. Бармен обновляет напитки, и официант любезно расставляет стаканы на нашем столике.
— Так вот, когда жратва грелась в печке, я вышел на лоджию и посмотрел в окуляр. Пятно стало заметно светлее и более четким! Более того, в нем определенно наблюдалось какое-то движение. Я так обрадовался, что не сразу догадался об источнике этих изменений. А потом микроволновка «дзинькнула» на кухне и выключилась. Тотчас пятно снова потемнело и стало мутным. Очевидно, все дело было в электромагнитном излучении, которое исходило от печки. Забыв про свой скудный обед, я тут же притащил микроволновку на лоджию и включил ее, протянув переноску из спальни. И вот тогда я впервые увидел это чудо! Самсон произносит последнюю фразу излишне громко. Бармен, за стойкой протирающий стаканы, удивленно смотрит на нас. Я киваю ему: все в порядке. Смотрю в искрящиеся глаза Самсона. Все в его облике до отвращения нелепо, эклектично, безумно. Вновь стыдливо отвожу взгляд и плотно сжимаю губы. Черт бы побрал этого свихнувшегося ботаника. Теперь он возбужден, от былой подавленности не осталось и следа.
— Жека, это было настоящее чудо! Конечно, изображение было все еще сильно размытым, но я узнал очертания домов в этом пятне. Направив объектив на кирпичную стену, я видел то, что находилось за ней — вид на проспект Луначарского. Понимаешь? Я видел то, что находится за стеной. Мне открылось то, что ранее считалось невозможным! Он смотрит на меня своими тусклыми глазами, поглаживая одной рукой неопрятную бороду. Ногти на руке обгрызены неровными зигзагами, в уголках торчат воспалившиеся заусенцы. Я делаю вид, что рассматриваю преломление соломинки в жидкости.
— Электромагнитного излучения оказалось слишком мало, и я решил усилить мощность. В институте были, конечно, подходящие аппараты, но кто ж разрешит мне ими пользоваться? Третьесортный сотрудник на полставки, небритый, немытый, больной с виду… А мне так не терпелось продолжить эксперимент. И я решился. Заложил кое-какое барахло в ломбард. Квартирка заметно опустела, знаешь ли. Зато купил в ближайшем гипермаркете десяток микроволновок, самых дешевых и примитивных. Их я малость переделал — снял защиту от микроволн, чтоб излучение мощнее было. Переносками тоже запасся. Счетчик вертелся как угорелый. Наверное, потом придут счета с пятизначными цифрами, но это уже не важно. Потому что… идут… они… идут… уже близко… некуда… совсем некуда… Самсон, уставившись в одну точку, начинает бормотать какую-то бессвязную ерунду. Это пугает меня. Я трогаю его за плечо. Он непонимающе смотрит сквозь меня. Затем начинает усиленно моргать и, наконец, расслабляется. Отпив больше половины налитого мартини, продолжает тихим голосом, в котором слышатся боль и отчаяние: — Я не знал. Если бы я знал тогда… Но я так хотел. Так жаждал. Просто обезумел! Микроволновки дали ожидаемый эффект. А точнее — несколько эффектов. Во-первых, соседка уже на следующий день стала жаловалаться всем вокруг на головные боли. Еще на то, что у нее вдруг завяли все цветы на подоконниках и на лоджии, смежной с моей. Заподозрив, что неладное творится по моей вине, она пригрозила, что заявит на меня в прокуратуру. Я оставил без внимания ее угрозы. К черту соседку с ее гортензиями и претензиями. Во-вторых, и это прискорбно, избыток излучения вызвал у меня целый ворох неприятных болячек. Надо бы к врачам, но я так и не решился на визит в больницу. Ну а теперь уже совсем поздно.
Страница 3 из 6
