Сикхарт

Но это длилось не долго. Молчаливо гость отвел от меня глаза и обратил свой взор к стене Раниндейла. Он медленно простер руку, и от его руки отделился светящийся призрак ладони с тонкими длинными пальцами, которые по мере приближения к стене расплывались, на них набухали огромные узловатые шишки, словно почки на ветках, и когда призрак руки коснулся стены, это была уже рука не человека, а когтистая лапа чудовища. Рука полоснула по стене замка, и веками стоявший камень легко, словно сухой лист под сталью, разделился на две половинки. Я взглянул в открывшийся проход внутрь и увидел там моего сюзерена с леди Сорвенной на руках. Они устремились в пролом в стене под безмолвным и мертвым взглядом серых глаз незнакомца.

За господином гнались люди лорда Раниндейла, их было никак не меньше сотни, и вооружены они были отменно — алебарды и мечи. Все они казались искусными воинами, и мне было совершенно ясно, что нам не устоять перед ними. И все же, тело мое реагировало быстрее разума, и пока мой дух осознавал всю обреченность нашего положения, мои руки сами собой достали лук и привычно наложили стрелу на тетиву. Но прежде, чем моя стрела успела сорваться с тетивы, чудовищная призрачная рука незнакомца шевельнулась, и небрежным взмахом разогнав перед собой воздух, соединила стены замка за спиной у моего сюзерена и леди Сорвенны, отрезая их от преследователей. Моя бесполезная стрела со звоном врезалась в стену, оставив легкую царапину на камне.

— Колдовство?! — воскликнул мой господин и рассмеялся зычным, раскатистым смехом.

— Как кстати! — Но встретившись глазами с незнакомцем, он осекся. Его глаза также безучастно изучали Освальда, как раньше меня. Примерно через минуту незнакомец медленно кивнул.

— Ты — светлячок, — спокойным и бесцветным голосом произнес он, — ты тот, кто мне нужен, — он повернул голову в сторону стены и тихо произнес, — Явись, Альва.

Сгорая от любопытства, я проследил за его взглядом и увидел, как разрастается призрачная рука, постепенно превращаясь в чернильно-черное пятно, заслонившее собой часть стены замка. Постепенно пятно обретало все большую плотность, пока, наконец, не превратилось в удивительное чудовище. Очертаниями оно напоминало льва с головой носорога и двумя парами мощных мутно-белых крыльев за спиной. Тело его было сплошь покрыто желтоватой чешуей, грязными, ссохшимися струпьями опадавшей на землю, а из-за этой чешуи проглядывало что-то черное, блестящее и маслянистое. У меня внутри все похолодело и сжалось от ужаса и отвращения, когда я увидел, как на месте отпавших струпьев чешуи лопается маслянистая пленка, из-под нее вылезают уродливые розовые наросты, с которых тоже постепенно сходит слой кожи, обнажая мутно-алые глаза. Они неожиданно распахнулись и все как один уставились на меня. Мне никогда не забыть этого мутного, угрюмого взгляда, словно внушавшего тебе с отчаянной настойчивостью, что в мире нет и не будет ничего прекрасного.

Вид чудовища настолько поразил меня, что я даже поначалу не слышал, о чем говорил мой господин с незнакомцем. Мне удалось избавиться от потрясения, только когда я почувствовал тяжелую руку Олафа на своем плече.

— Мессир Грендель! — Олаф прокричал мое имя почти мне в самое ухо. Видимо, он уже не в первый раз пытался позвать меня.

— Пора нам.

Я запоздало подивился спокойствию моего товарища и до конца еще не очнувшись от того ужаса, который парализовал меня при взгляде на чудовище, поискал глазами своего сюзерена. Освальд был уже в седле, и незнакомец держал его коня под уздцы, направляясь в сторону башни. Также я увидел и хрупкую фигурку леди Сорвенны, крепко прижимавшуюся к Освальду и дрожащую от страха. Ручаюсь своей жизнью, ни одной леди на свете не выпадало подобных испытаний, и ни одна женщина не могла бы вести себя в подобной ситуации достойнее!

— Что здесь случилось, Олаф? — спросил я, направляясь к лошади. Мужество моей леди словно передалось и мне, придавая сил и уверенности.

— Вот так вот, мессир, да… — задумчиво протянул он, — мы едем к Башне Колдунов.

— Но зачем?! — мой звенящий голос вспугнул хрупкую тишину и заставил моего сюзерена обернуться. Ледяной сверкающий взгляд из-под сдвинутых в гневе бровей был настолько красноречив, что я прикусил язык.

— Этот чужак — ответил Олаф, — наш Сикхарт, стало быть, он охраняет наш мир от порождений Озерного мира. Сам-то он из Озерного мира и пришел, потому и власть имеет над всеми существами оттуда, такими, как проводник его, Альва.

Господин мой с этими словами притормозил лошадь, позволив мне догнать его.

— Помолчи, Олаф, — сказал он, — Я расскажу все сам. Видишь ли, Грендель, привычный тебе мир немного шире, чем может показаться. Как объяснил мне Сикхарт, — я украдкой взглянул на фигуру в белом, плавно скользившую по траве перед лошадью Освальда, и мне стало не по себе от его молчаливого присутствия, — когда-то во времена Колдунов из башни или даже раньше в наш мир попало Зеркало Демонов.