Куда уходит разум

Он просто не выдержит. Нет сил. Он слаб.

Каил в ванной комнате. Закрывает дверь на замок и несколько раз проверяет надежность. Некоторое время сдержит. По крайней мере, он на это надеется.

Он склоняется над раковиной. Холодная вода не помогает, не утоляет агонию, быстро стекая по пылающему лицу. Каил поднимает голову, и на мутном зеркале видит себя. Круги под глазами, красные веки. И зрачки. Они разные. Изумрудный и цвет синего неба. Какой из них настоящий, тот прежний? Он уже не помнит. Да это и не важно.

Пробка закрыта. Ванна медленно наполняется холодной водой. А он терпеливо ждет, открывая кран до предела.

И лишь когда ванна залита до краев, возобновляется тишина. Не шумит вода, бегущая по трубам.

Каил, не снимая одежды, залезает в ванну. Теперь уже всё равно как. Тонкая пластинка в грудном кармане. Он достает ее, засучив рукава рубашки. Прочь обертку. Лезвие в руке. Но почему ему страшно?

Он ищет вену на побледневшей коже не меньше минуты. Глубокий вдох. Сильнее приложить. Рывок.

Он мотает головой. Такой глубокий порез, но где же кровь? Он надавливает еще больше, режет с безумной силой. Лопается кожа. Цвет белой кости. Никаких ощущений. Он погружает руку. Всё та же прозрачная вода.

Шаги за дверью, и останавливается сердце. Его охватывает паника.

— Каил.

Нет, только не это. Он перекладывает лезвие в левую руку и начинает кромсать другую. Снова и снова. Но толку нет.

Оно царапает дерево, несколько раз дергает за ручку с такой силой, что осыпается белой пылью потолок. Хруст. Скоро прорвется к нему.

Пальцы сдавливают лезвие, и оно трескается, а ее части уходят под воду. Он переворачивается на живот. Руки ищут по дну спасительные остатки. Голова опускается под воду. А из толщи багровой мути на него смотрят чужие глаза… — Не подсовывай мне эту дрянь.

— Зря ты так. Это нечто. Совершенно новое. Тебе понравится. Мне можешь верить. Разве я обманывал тебя?

— Друг, нет, конечно. Просто я не хочу потерять ее.

— Опять ты про свою чертову радугу. Забудь ты про нее. Попробуй это. Тебе крышу снесет, я уверяю. Сам пробовал, и я в улете.

— Давай сюда… Игла не выходит из кожи. Застряла, точно огромная заноза. Он пытается ее вытащить вновь и вновь. Шприц, наконец, отлетает в сторону, но игла въедается в кожу.

Он замирает, вытягивая перед собой посиневшую руку. Тонкая полоска металла медленно проникает глубже, причиняя адскую боль. Секунда, и она исчезает из вида. Потом появляется вновь. Она скользит по артерии, приближаясь к плечу.

Он взмахивает рукой. Боль ужасная, но игла на время останавливается. Он почти не дышит, наблюдая за ней. Это ему кажется. Но нет. Она движется, но очень медленно, движется к сердцу. Чтобы убить?

— Давай помогу.

Кто-то берет его за кисть. Сверкает сталь тесака. Он не успевает ничего сообразить, а обрубок его левой руки уже валяется на грязном полу, выплевывая из себя сотни игл… — Уходи, — и дверь вишневого цвета хлопает перед носом.

Ночной дождь. Где-то лают бездомные собаки. А он стоит на крыльце и силится вспомнить ее имя, чтобы попросить прощения. Поворачивает голову налево. Глаза его дочери. Ее имя он тоже не помнит. Она уводит дитя от окна и кидает прощальный взгляд, закрывая шторы.

Гром выводит его из оцепенения. Он спускается с крыльца и идет вдоль дороги. Теперь всё кончено. Осталось забыться. Нет дома, нет их. Слезы тонут в дожде.

Не замечая, заходит в какой-то закоулок, перебирается через покосившийся забор. Вонь ударяет в нос. Он должен к ней привыкнуть.

И нервное рычание не отвлекает его. Пёс обнюхивает его, затем начинает неистово лаять. Каил замирает. Пускай грызут. Их уже много. И они голодные. А он — смертельно уставший.

Челюсти вгрызаются в ноги. Он падает на спину обессиленный.

— Уходи, — сейчас это так глупо слышать.

Он смеется. Сначала где-то внутри, а потом хохот вырывается наружу. Он захлебывается, смех сбивает дыхание.

Мокрый нос касается его уха. Затем впиваются клыки, разрывая плоть. Они добираются до его лица. Лапой выдавливают левый глаз, кусают за щеки. Он чувствует абсолютно всё. Боль неимоверная, а он продолжает смеяться, даже когда из шеи потоком хлынула кровь.

Они упиваются. Разорвано лицо, откусан нос и губы. Клыки вгрызаются глубже. Мышцы сводит судорогой. Не засмеяться более… Холод. Ломит кости. Сейчас бы уснуть. Ночная улица пустынна. Он идет, спотыкаясь на ровном месте. Уставшие ноги заплетаются. И безумно мучает жажда. Город плывет туманом. Нет, это муть в его голове. Серая тень, облепившая его сознание.

Снова приходится останавливаться, чтобы отдышаться. Он понимает, что пешком ему не дойти. Силы на исходе.

Напрасно ищет рукой в кармане хоть сколько-нибудь денег. Там абсолютно пусто. Лишь крошка затерялась в складке.