Куда уходит разум

Тогда зачем он идет туда? На что надеется? В долг не дадут.

Он падает на колени, когда голова непроизвольно поворачивается налево. Темнота закоулков. Там живет холод, который мучает его.

Шаги дальше. На остановке ни души. Седан быстро проносится мимо. Вода из лужи теперь на нем, но ему все равно. Его автобус здесь. Золотистый свет. Две ступеньки вниз. Засыпающий водитель в темных очках. Все заняты места. Он встает у заднего окна. Ничего не видно, а пыль не оттирается, въелась когда-то давно.

Каил не удерживается, когда автобус трогается с места. Его кидает вперед. Левая рука не справляется, сгибаясь в локте. Он приподнимает голову, а его обдает таким чудовищным холодом, что его начинает крутить и трясти.

Почему они смотрят? Почему они все на него смотрят? К чему уставились смеющимися глазами? Весело? Черные лица, белые зрачки. Они не помогут, они лишь смотрят. Он мотает головой, чтобы прогнать их. Раньше так получалось. Даже когда было совсем плохо.

Каил открывает уставшие глаза. Не в этот раз. Теперь не помогает. Они все еще смотрят на него. Что от него хотят? Застывает в воздухе смех.

Снова холод. Пробирает насквозь. Правое ухо различает стук в этом хаосе. Двери открыты. Автобус стоит.

— Билет, — требует голос.

Билет? Они смотрят, но не видят? Он умирает, а они про какой-то билет. Ему все равно. Остальное забыто, ведь перед ним сумка, полная денег. Никаких раздумий. Руки сами хватают сумку, а ноги ведут из автобуса. Ему удается. Он выбегает на дорогу. Свет фар ослепляет. Автомобиль не успевает затормозить.

Так даже лучше. Не нужно больше бороться. Его тело, точно куклу, подбрасывает вверх. А затем автобус подминает под себя тело. Глаза еще видят чертову сумку. Она тонет в багровой лужице. А он еще жив… Давно он не видел такой чистой и белой комнаты. Это слишком для него. Больница. Он сразу понимает. Сопоставить нетрудно. Он скидывает прочь одеяло. Тело обдает жаром. Встать сразу не получается. Голова сильно кружится, и он решает сначала немного посидеть.

Капельница у кровати. Пакет с жидкостью пуст на три четверти. Он различает надпись в углу: формула воды. Вода? Неужели не нашлось ничего покрепче?

Осторожно он поднимается на ноги и подходит к окну. Решетки за толстым стеклом. А снаружи ничего не разглядеть. Всё тонет в белом цвете. Снег?

Темный, неосвещенный угол комнаты привлекает его внимание. Что-то там определенно есть. И он боится разбудить свой кошмар. Тихо. Не дышать. Пусть сердце не бьет так громко. Пусть зубы не стучат от леденящего холода. Или от ужаса? И не стоит смотреть. Это может вынудить ЕГО выйти оттуда. Тогда будет только хуже.

Он замирает, и весь мир вместе с ним. Темнота вытягивается навстречу ему, черной кляксой растекается в сознании. Меркнет свет, ОНО поглощает его. Темнота тянет к себе, хотя он еще держится. Но он слаб. Слаб, слаб… Пусть говорит это вновь и вновь. Пусть верит в это.

Отголосок в душе. Натянута до предела струна. Когда она оборвется, рухнет и всё остальное. Разом и навсегда… Ноги окутывает вороной туман. Или ушел свет, или это темнота накрыла целиком. Он протягивает вперед, пытаясь защититься. Теперь уже не до смеха. Голова дергается на шее, точно голова игрушки, качающаяся на мягкой пружине.

Тьма, будто невольно закрываются веки, а глаза хранят в себе искорки мгновения назад видимого света. На смену приходят бесчисленные шарики с сероватым контуром, двигающиеся туда, куда укажет сознание. Сознание тут. А разум не в силах объяснить.

Мрачное неведение проходит. Здесь полумрак. Обезображенное лицо смотрит на него. Серая, потрескавшаяся кожа. Она медленно отмирает. Брови сгорают быстро, едва огонь касается их. Так и ресницы. Глаз нет. На их месте — ужасные шрамы, провалы с черной коркой. Кажется, тогда при нем были ножницы, а, может, обычное лезвие для бритвы. Он не хочет видеть того, что натворил. Нос зияет черной дырой. Губы разорваны. Словно собственные зубы обкусали их.

— Не уйдешь, — дьявольская усмешка.

И все-таки ему не страшно. Не в первый раз. Он видит это лицо каждый день. Образ того, кто смотрит на него из зеркала, наблюдает без интереса, молчит немым укором.

Его вытягивает отсюда. Тьма расстилается вокруг, пытаясь добраться до него. Каил безразлично не сопротивляется. Его сбрасывает на лестницу. Темнота недовольно шипит, упустив свою добычу.

Ничего не хочется, но ноги ведут вперед. Вязнут ступни. Вестибюль больницы. Помигивает лампа над столиком, где лежит одиноко стеклянный пузырек с таблетками. Лежит перевёрнутый, и белоснежные таблетки высыпались в кучу. Снотворное. Она пила их, чтобы не ждать его.

Пузырек отлетает в сторону. Руки собирают все эти таблетки. Почему бы не уснуть?

Теперь наружу. Он входит в ночь. Пустая улица. Не горят огни. Зияют неприветливо черными провалами окна домов. Небо зависло синей бездной.