В переулке было темно — уличные фонари если когда-то и горели, теперь служили только декорацией на сцене небольшого провинциального театра, зрителями которого еженощно становились жители двух кирпичных домов. Дома стояли друг напротив друга на расстоянии трех метров, что создавало необходимые условия для проведения досуга. Если кто-нибудь из жильцов жалел денег на занавески, его личная жизнь становилась достоянием города. Например, в тихие субботние вечера можно было сидеть в кресле у окна со стаканом пива в руке и наблюдать за развитием половой жизни Вари, продавщицы рыбного отдела в местном супермаркете. Продавщица явно подрабатывала, такого количества любовников у дамы с ее данными быть просто не могло. Она все время старалась отмыться — то ли от клиентов, то ли от рыбы, поэтому регулярно щеголяла по квартире в поисках полотенца. Находила его и долго растиралась, потрясая крупной грудью.
Добавить в моё избранное
19 мин, 0 сек 14695
Но истинным ценителем рыбы оставался только один человек, и от него уже несколько дней не было никаких известий.
— Ты чего такая смурная? — партнерша по смене возникла из ниоткуда, на белом колпаке красовался сизый отпечаток пальца. Варя сама любила работать без перчаток, хотя это и запрещалось. Прикосновение к рыбе в первые секунды возбуждало до мурашек, и только потом приходила врожденная женская брезгливость.
— Снова из-за своих мужиков? Бросай ты это дело, остановись уже на ком-то одном.
— На одном? — кончик ножа ушел глубоко в глазницу, рыба смирно лежала на прилавке.
— Дура ты, Светка, не лезла бы не в свое дело.
— Я бы и не лезла, — не обиделась Светка, — но только и мне все покоя не дают. Про твои концерты спрашивают, просят передать свое восхищение. Интересуются, когда гастроли давать начнешь.
— Какие, к херам, гастроли? Ты за языком своим поганым последи!
Нож взметнулся над прилавком и с грохотом опустился на доску. Отсеченная рыбья голова, кувырнувшись в воздухе, упала к Вариным ногам.
Варя медленно нагнулась и подобрала с пола рыбью голову.
— Посмотри на этого судака, — пристально глядя на Светку, проговорила Варя. Она с силой надавила пальцами на рыбью голову, заставляя челюсти разжаться.
— Видишь? Он умеет молчать. И это — самое большее, чего он добился в своей паршивой жизни. Ты пока не добилась даже этого.
На улице было темно, влажный асфальт блестел в свете фонарей и тянулся между домов золотистой лунной дорожкой. Из открытого окна доносился звон бокалов, кто-то смеялся раскатистым басом, ему вторил противный женский гогот.
Варя попрощалась с охранником, старый извращенец проводил ее жадным взглядом и облизнул пересохшие губы.
На углу Коровина и Лесной на куске мокрого картона лежал бездомный. Его открытые глаза по-кошачьи блестели в темноте, кисловатый запах разносило ветром по улице. А когда Варя проходила мимо, бездомный приподнялся на локтях и посмотрел на нее тяжелым неприятным взглядом. Варя почувствовала, что дрожит, сильнее заколотилось сердце Это был тот самый переулок, где несколько дней назад нашли тело с отрезанной головой. Именно сюда выходило окно Вариной квартиры, из которого она наблюдала, как суетилась над телом полиция. Как его обрисовывали, фотографировали, упаковывали в черный полиэтиленовый мешок. Кишки собирал молодой лейтенант — долго и с неохотой. Он то и дело подбегал к мусорному ящику, куда его громко и с кашлем рвало.
Идти через переулок казалось полным сумасшествием, но дорогу так можно было сократить практически вдвое. Чего здесь, собственно, бояться? Куда больше шанса попасть в неприятности, если отправиться в обход, мимо кабака с ревущим пьяным быдлом. Последние несколько дней они возвращалась домой со Светкой, ведь вдвоем практически не страшно.
Соблазн был огромен, добраться до дома хотелось неимоверно, и Варя, выдохнув как перед рюмкой водки, направилась в переулок. Фонари как обычно не горели, поэтому Варя, чтобы не упасть, вытянула руку и коснулась стены кончиками пальцев. Она шла, чувствуя пальцами шершавый кирпич, ногти цеплялись за выщерблены, проваливались в стыки. Несколько раз Варя натыкалась на влажный мох и в страхе отдергивала руку. За спиной временами раздавались шаги, и тогда она замирала, напряженно вглядываясь в ночь. Но каждый раз люди проходили мимо, страшного переулка теперь старались избегать. Суеверный страх перед кладбищем отпугивает вернее реального убийцы.
Варя надавила на кнопки — подъездная дверь провалилась внутрь, ударила ручкой в стену. Что-то вырвалось из темноты и с бешеной скоростью кинулось Варе под ноги, заставив ее невольно вскрикнуть. Юбку рвануло, бедро пронзила острая боль.
По улице удирал громадный черный кот.
Не снимая босоножек, Варя бросилась в ванную. С силой колотилось сердце, лицо горело как ошпаренное. Из горла со свистом вырывался воздух, а брызги слюны летели на кафельный пол. На счастье, дверцы шкафчика оказались закрытыми, как она их и оставляла. Ключ как назло не хотел выпутываться из кармана юбки, застряв между складками ткани. И тогда Варя потянула изо всех сил, издавая звериный рык, отрывая вместе с карманом кусок юбки. Пальцы судорожно принялись шарить по оторванному карману, из-под обломанных ногтей сочилась кровь. Когда ключ, наконец, оказался в руках, Варя ткнула им в замочную скважину. Снова, снова и снова, с неистовой силой, готовая вгрызться в деревянную дверцу зубами, потому что так будет правильнее, только так и должно быть. На зубах заскрипит старая краска, занозы станут впиваться в губы и десны, а она продолжит грызть, пока не прогрызет дверцу насквозь. На несколько секунд красная пелена перед глазами померкла, гул в ушах приутих, и Варя одним точным движением вставила ключ в скважину. Повернула его два раза и открыла дверцу.
Банка оказалась на месте.
Еле сдерживая рыдания, Варя обхватила ее руками.
— Ты чего такая смурная? — партнерша по смене возникла из ниоткуда, на белом колпаке красовался сизый отпечаток пальца. Варя сама любила работать без перчаток, хотя это и запрещалось. Прикосновение к рыбе в первые секунды возбуждало до мурашек, и только потом приходила врожденная женская брезгливость.
— Снова из-за своих мужиков? Бросай ты это дело, остановись уже на ком-то одном.
— На одном? — кончик ножа ушел глубоко в глазницу, рыба смирно лежала на прилавке.
— Дура ты, Светка, не лезла бы не в свое дело.
— Я бы и не лезла, — не обиделась Светка, — но только и мне все покоя не дают. Про твои концерты спрашивают, просят передать свое восхищение. Интересуются, когда гастроли давать начнешь.
— Какие, к херам, гастроли? Ты за языком своим поганым последи!
Нож взметнулся над прилавком и с грохотом опустился на доску. Отсеченная рыбья голова, кувырнувшись в воздухе, упала к Вариным ногам.
Варя медленно нагнулась и подобрала с пола рыбью голову.
— Посмотри на этого судака, — пристально глядя на Светку, проговорила Варя. Она с силой надавила пальцами на рыбью голову, заставляя челюсти разжаться.
— Видишь? Он умеет молчать. И это — самое большее, чего он добился в своей паршивой жизни. Ты пока не добилась даже этого.
На улице было темно, влажный асфальт блестел в свете фонарей и тянулся между домов золотистой лунной дорожкой. Из открытого окна доносился звон бокалов, кто-то смеялся раскатистым басом, ему вторил противный женский гогот.
Варя попрощалась с охранником, старый извращенец проводил ее жадным взглядом и облизнул пересохшие губы.
На углу Коровина и Лесной на куске мокрого картона лежал бездомный. Его открытые глаза по-кошачьи блестели в темноте, кисловатый запах разносило ветром по улице. А когда Варя проходила мимо, бездомный приподнялся на локтях и посмотрел на нее тяжелым неприятным взглядом. Варя почувствовала, что дрожит, сильнее заколотилось сердце Это был тот самый переулок, где несколько дней назад нашли тело с отрезанной головой. Именно сюда выходило окно Вариной квартиры, из которого она наблюдала, как суетилась над телом полиция. Как его обрисовывали, фотографировали, упаковывали в черный полиэтиленовый мешок. Кишки собирал молодой лейтенант — долго и с неохотой. Он то и дело подбегал к мусорному ящику, куда его громко и с кашлем рвало.
Идти через переулок казалось полным сумасшествием, но дорогу так можно было сократить практически вдвое. Чего здесь, собственно, бояться? Куда больше шанса попасть в неприятности, если отправиться в обход, мимо кабака с ревущим пьяным быдлом. Последние несколько дней они возвращалась домой со Светкой, ведь вдвоем практически не страшно.
Соблазн был огромен, добраться до дома хотелось неимоверно, и Варя, выдохнув как перед рюмкой водки, направилась в переулок. Фонари как обычно не горели, поэтому Варя, чтобы не упасть, вытянула руку и коснулась стены кончиками пальцев. Она шла, чувствуя пальцами шершавый кирпич, ногти цеплялись за выщерблены, проваливались в стыки. Несколько раз Варя натыкалась на влажный мох и в страхе отдергивала руку. За спиной временами раздавались шаги, и тогда она замирала, напряженно вглядываясь в ночь. Но каждый раз люди проходили мимо, страшного переулка теперь старались избегать. Суеверный страх перед кладбищем отпугивает вернее реального убийцы.
Варя надавила на кнопки — подъездная дверь провалилась внутрь, ударила ручкой в стену. Что-то вырвалось из темноты и с бешеной скоростью кинулось Варе под ноги, заставив ее невольно вскрикнуть. Юбку рвануло, бедро пронзила острая боль.
По улице удирал громадный черный кот.
Не снимая босоножек, Варя бросилась в ванную. С силой колотилось сердце, лицо горело как ошпаренное. Из горла со свистом вырывался воздух, а брызги слюны летели на кафельный пол. На счастье, дверцы шкафчика оказались закрытыми, как она их и оставляла. Ключ как назло не хотел выпутываться из кармана юбки, застряв между складками ткани. И тогда Варя потянула изо всех сил, издавая звериный рык, отрывая вместе с карманом кусок юбки. Пальцы судорожно принялись шарить по оторванному карману, из-под обломанных ногтей сочилась кровь. Когда ключ, наконец, оказался в руках, Варя ткнула им в замочную скважину. Снова, снова и снова, с неистовой силой, готовая вгрызться в деревянную дверцу зубами, потому что так будет правильнее, только так и должно быть. На зубах заскрипит старая краска, занозы станут впиваться в губы и десны, а она продолжит грызть, пока не прогрызет дверцу насквозь. На несколько секунд красная пелена перед глазами померкла, гул в ушах приутих, и Варя одним точным движением вставила ключ в скважину. Повернула его два раза и открыла дверцу.
Банка оказалась на месте.
Еле сдерживая рыдания, Варя обхватила ее руками.
Страница 4 из 6
