Крест

Вырвавшись из кустов, я сразу же провалился в слякотное месиво из древесной гнили и перепревшей листвы. Хорошо, что ширина Гнилой просеки была не больше пятнадцати метров, но, пройдя и их, я сразу же упал в изнеможении на первой же сухой кочке.

Затем был еловый бурелом, еще одно болото и, наконец, мне повезло. Именно повезло. А иначе, как можно назвать удачу, которая, помотав меня по колючим зарослям малинника, вывела к черно-зеленым развалинам избы. Пройди я немного правее, и не видать бы мне сегодня Кручинина, как своих ушей. Но все-таки мне повезло. Вот она первая деревенская изба.

Передохнув немного после выпавшей на мою долю удачи, я решил сэкономить время на поисках бывшего жилища деда Никиты. Я подумал чуть-чуть, и попытался забраться на конек полуразрушенной крыши, чтоб оттуда постараться разглядеть нужный мне дуб, благо он, по словам отца, должен быть в деревне один. Решить-то я так решил, но выполнить решение моё оказалось не совсем просто. Сразу же после своего решения, я ухватился на торчащую из крыши мохнатую слегу, попытался подтянуться на ней и тут же упал в сырой ковер подопревшей листвы. Гнилая слега распалась от моего захвата в труху. Я, поднявшись после первой неудачи, от намерения своего отказаться не захотел, а даже наоборот, раззадорился немного и стал взглядом выбирать слегу попрочнее. И вот тут я почувствовал, что на меня кто-то внимательно смотрит. Не знаю как, но почувствовал. Даже, если по правде сказать, то может быть и не чувствовал я ничего, просто что-то заставило меня обернуться. И я обернулся.

Из густой грязной желто-зеленой травы глядел на меня матерый кабанище. Не помню, как я забрался на крышу полуразвалившейся избушки. Но разглядывал я нежданного пришельца из травяных зарослей, пытаясь утихомирить свои дрожащие колени, уже оттуда.

Секач, стоявший от меня всего метрах в семи, был самой силе. Шерсть черно-бурого окраса густо покрывала его бока, а вдоль спины торчала иссиня-черная щетина. Кабан нервно рыл копытом землю, сердито качал коричневыми клыками и недобро зыркал в мою сторону блестящим зрачком, обрамленным желто-красной мутью. Злой был взгляд у зверины. Такой злой, что даже я, практически неверующий человек, раза три искренне перекрестился.

Кабан еще немного постоял, потом неторопливо повернулся, презрительно бросил задней ногой в мою сторону ошметок грязи и, пошуршав немного прошлогодней сухой травой исчез.

Слезть с крыши я решился не сразу, хотя и быстро рассмотрел крону огромного дуба, возвышающуюся над прочей густой растительностью метрах в пятидесяти от меня. Мне все казалось, что коварный секач затаившись в кустах, внимательно следит за мной. Следит и терпеливо выжидает нужного момента для своей молниеносной атаки. Просидев некоторое время неподвижно, я решил провести разведку боем, а если точнее сказать — артиллерийской атакой. Не имея под рукой никаких других боеприпасов, кроме темно-зеленых кочек мха, я стал кидать эти кочки в кусты. И неизвестно, сколько бы времени это одностороннее боевое действие продолжалось, но во время одного из бросков моя спасительница — крыша вдруг жалобно застонала и рухнула. После падения, побарахтавшись немного в каше из гнилья сдобренного сырыми комками мха, выхватив из рюкзака топор, я решился бежать в нужную мне сторону. Вернее, бежать — это слишком громко сказано, про то действие, которое позволило мне добрать до остатков избы деда Никиты. Однако, как бы там ни было, а под крону могучего дуба я попал не только целым и невредимым, но и без каких-либо признаков вражеского присутствия возле себя.

К дверям погреба я пробился, изничтожив при помощи топора плотную стену рослой крапивы. И вот она — желанная дверь. Еще немного, я откопаю крест и тогда только меня, и видели в этом Кручинино. Уж обратно-то я дорогу мигом одолею. Я попытался сразу открыть покосившуюся воротину, но она не поддалась. Дверь плотно вросла в землю. Я сбросил в сторону, мешающий работе рюкзак и стал топором откапывать спрессованную временем землю возле двери. Скоро я смог чуть-чуть приоткрыть дверь погреба. Слегка. Да только вот попытка пролезть в образовавшуюся щель мне не удалась. Пришлось копать еще. И когда я решил попробовать забраться в погреб во второй раз, сзади меня страшно затрещали сухие кусты бузины. Я обернулся и увидел, что в мою сторону со скоростью, самого, что ни наесть курьерского поезда, мчит многопудовая туша, знакомого уже кабана. На этот раз я, выронив от неожиданности топор, протиснулся в погреб без труда и успел прикрыть дверь перед самым пятачком неприятеля. Только вот неприятелю этот мой прием весьма не понравился, и он стал могучим лбом бить дверь. Та бедная жалобно заскрипела и затряслась. Потом секач ударил по двери еще раз пять кряду, причинив страдалице значительный ущерб. Следующей серии ударов двери бы точно не выдержать. И я решил подтащить к треснувшим доскам двери, огромный сундук, стоявший чуть поодаль от меня.