Крест

Я сделал к нему быстрый шаг, и земная твердь вдруг ушла из-под моих ног. Так стремительно ушла, что я в испуге завопил во всю мощь своих легких. Сперва я кричал от испуга, а на дне темной ямы, где я через мгновение оказался, еще громче кричать меня заставила резкая боль. Падая в погреб деда Никиты, я не только больно подвернул ногу, но полностью разрушил гнилую лестницу. Это я уже потом понял, когда осторожно, по стеночке попробовал встать и поискать выход из этой западни. Выхода не было, зато было очень темно и тихо. Терзать дверь секач отчего-то перестал.

Если бы не нога, то я бы конечно тут же вылез из погреба, а вот нога, так та не то, что по стене лезть, она шагнуть мне нормально не давала. Очень было больно. Я опять сел. Что же делать.

Ну, во-первых, надо найти тот злополучный крест, — подсказал мне внутренний голос, когда я уже был готов расплакаться от обиды и боли.

Точно, надо найти крест! Где он здесь! Ага, справа! Справа от чего? Надо копать в каждом углу! Точно! В каждом!

Опустившись на четвереньки, я стал ощупывать сырую стену, выложенную из камней разной величины. Вот он первый угол. Я стал торопливо скрести крепко утоптанную землю ногтями. Главное было пробиться сквозь верхний слой, дальше будет легче. Земля подавалась плохо, да только я не сдавался и, несмотря на саднящую боль в пальцах, продолжал копать. Терпел и копал. И вот, наткнувшись на что-то твердое, я несказанно обрадовался долгожданной находке, но радость была настоль кратковременной, что улетучилась она еще до тех пор, пока брошенный мною камень гулко не ударился о противоположную стену. Я стал копать дальше. Земля становилась всё мягче и мягче, а с этой мягкостью улетала и надежда моя найти здесь желанный клад. И когда я стал уже подумывать о том, как бы мне перебраться в другой угол, из тьмы донесся глухой неестественно жуткий голос.

А я знал, что сюда явишься гаденыш.

Эти слова, произнесенные в гробовой тишине, были настолько неожиданны для меня, что мороз мгновенно промчал по всей моей коже, чуть подольше задержавшись на икрах, затекших от долгого стояния на четвереньках. Я даже попытался резко выпрямиться от испуга, но больная нога, опять крепко напомнила о себе дикой ломотой, и мгновенно усадила меня в каменный угол.

Кто здесь? — еле слышно выдавил я из себя.

Не узнал? — вновь захрипел незнакомец.

— Думал, что не встретимся мы с тобой никогда? Думал спрятаться от меня? Думал, не найду? А вот ведь встретились.

Я пристально вглядывался в темноту, но ничего заметить там не смог. И оттого, что я ничего не увидел, мне становилось еще жутче. Крупная дрожь била всё моё тело, зубы мои стучали, словно трещетки из самодеятельного оркестра народных инструментов на одной из первых репетиций.

Обрадовался, поди, встрече-то нашей, змееныш? — продолжал хрипеть из своего угла голос.

— Точно обрадовался. И я рад. Я уж думал, что ты не придешь. Я ведь всех дружков твоих как полагается определил, один ты остался. Взаимная у нас радость. От такой радости и обняться не грех.

И тут во тьме что-то затрепетало. Я попятился назад и изо всех сил стал прижиматься спиной к холодным камням. А из угла на меня медленно надвигалось что-то огромное. И тут же резкий тошнотворный запах тухлого мяса ударил мне в нос. С приближением незнакомца запах становился всё крепче и противнее. Я уже не мог нормально дышать, и потому широко открывая рот истошно орал. А мучитель мой был всё ближе и ближе. И хотя я его не видел, но я точно знал, что вот сейчас его острые зубы вопьются в мою плоть, и будут яростно рвать, натянувшиеся от истошных криков, жилы. Точно знал. Сколько мне осталось? Уже совсем ничего. Это уже всё! Но вот тут что-то сверху ударило, затрещало, и яркий свет разорвал зловещую тьму погреба. Вместе со спасительным светом в погреб свалился и тот самый здоровенный секач, которому уже давно не давала покоя моя скромная персона. Кабан рухнул прямо передо мной, заверезжал, рванулся от меня к другой стене, но вдруг крутанулся на месте, и жалобно повизгивая, подбежал ко мне, чтобы трусливо попытаться втиснуться между стеной и моими дрожащими коленками. Кабы не больная нога, то я бы конечно на месте не устоял, а с больной ногой вот пришлось. Так и стояли мы вдвоем возле каменной стены погреба: я, уже изрядно охрипший от своих воплей и дрожащий возле моих ног секач. А в другом углу висели в сером полумраке они: два странных расплывчатых силуэта. Один из них был огромен, а другой на его фоне худ и мал. Только вот разглядеть мне их вволю не пришлось. Внутри огромного чудища что-то заклокотало, и он степенно поплыл из своего угла к нам. Смердящий запах вновь стал душить меня. В глазах моих опять потемнело, в ушах зазвенело, и сквозь этот звон я вновь услышал речь этого ужасного упыря.

Страшно? — с какой-то ласковой интонацией спрашивал он меня.

— Сейчас еще страшнее будет. Готовься! Сейчас ты за всё заплатишь.