Взбесившийся лифт

Растения как растения. Корни, стебли, листья.

От духоты он расстегнул молнию на куртке и высунулся из кабины. На стене справа, там, где должна была находиться кнопка вызова лифта, толстым ковром рос рыжеватый мох. Кнопку следовало искать именно под ним, если, конечно, она никуда не исчезла.

Виталий несмело ступил на мягкую влажную почву. Сделал шажок, второй, третий… Внезапно точно на уровне его лица раскрылся огромный, скверно пахнущий, ярко-красный бутон, наполненный вязкой студенистой массой. Но опасность исходила не от бутона. По земле, извиваясь как змея, к нему потянулась длинная лиана. Она даже сумела проникнуть следом за Витанием в лифт. И ему вместе с Наташей пришлось приложить немало усилий, чтобы освободить от нее кабину — скользкая и гибкая она никак не давалась в руки и сама норовила причинить им максимальный вред.

— В общем, ерунда, — сказал он, вытирая ладони о носовой платок.

— Но эту оранжерею нам не преодолеть. Второй лифт нам отсюда тоже вряд ли удастся вызвать. Мы для этих растений желанная пища. Жалко, что у нас нет никакого садового инструмента.

Наташа взглянула на свою хозяйственную сумку и кивнула.

— Не сообразила захватить.

— Ладно. Надеюсь, удача улыбнется нам выше. Во мне проснулся даже спортивный азарт.

Следующий этаж был охвачен пожаром. Желтые языки пламени, шипя и потрескивая, жадно лизали почерневшие стены. От перегрева громко лопались электрические лампочки. Густой едкий дым быстро заволок всю кабину лифта.

— Черт, черт! — выругался Виталий, когда лифт, отъехав, остановился между этажами.

— Мы в ловушке, — прокашлявшись, обреченно произнесла Наташа.

— Она еще не захлопнулась.

— Нет, захлопнулась. Видно, живыми мы из нее не выберемся. Мы погибнем.

— Успокойся. Нам следует держать себя в руках, — сказал он и поперхнулся.

— Проклятье! Нет, должна же быть хоть какая-то логика во всем происходящем. Не может же в нашем подъезде происходить одновременно и пожар, и похороны, и нашествие тараканов и всего прочего.

— А вот и может. Мне кажется, логика в том, что ее просто нет. Каждый этаж нашего подъезда живет по своим собственным законам.

— Вероятно. Но откуда появились эти законы? Не по воле же жильцов дома. Ладно, поедем дальше — ничего другого не остается. Только боюсь, что худшее у нас впереди.

Очередного этажа как такового не было. Вместо него за дверью лифта растиралось широкое, бескрайнее поле — пересохшее и изрытое глубокими воронками, на котором не росло ни единой травинки. Из серой выжженной земли кое-где торчали уродливые скелеты деревьев и кустарников. Дувший порывами ветер, поднимал клубы пыли. Сквозь плотные облака еле-еле пробивалось маленькое тусклое солнце, окрашивая округу в багровые тона.

От этой картины у обоих перехватило дыхание и защемило сердце. Никакая сила не заставила бы их пройтись по этому мертвому полю, по всей видимости, подвергнутому ядерной бомбардировке.

Наташа торопливо нажала на кнопку следующего этажа, но дверь кабины не закрылась, и лифт не тронулся с места.

— О, нет, — прошептала она.

— Итак, нас можно поздравить — мы прибыли в пункт нашего конечного назначения, — мрачно произнес он.

— Нет, это ошибка! Это несправедливо! Мы этого не заслужили! — воскликнула она и стала давить подряд на все кнопки.

Виталий кинул прощальный взгляд на безрадостный пейзаж — да, оставаться здесь ему совсем не хотелось — и присоединился к Наташе, принявшись стучать кулаком по панели. После одного из ударов, разбившего до крови его руку, раздался металлический щелчок — и лифт двинулся вверх. Но как-то медленно, нехотя, с подергиванием и дребезжанием. Потом вдруг резко, словно лопнул трос, начал падать вниз.

Зажавшись в угол, Наташа кричала во весь голос, а посеревший, с расширенными от ужаса зрачками, Виталий отчаянно колотил по панели с кнопками. Но без малейшего результата. Лифт, набирая скорость, все быстрее и быстрее летел вниз. Летел невообразимо долго. Казалось, что они падают в самый центр преисподнии.

Удар был страшной силы, смявший и покореживший всю кабину. Мигнув, потух свет.

Едва слышно стонала Наташа. Еще была нестерпимая боль во всем теле Виталия, распластанном на полу лифта рядом с соседкой. Болью был пропитан каждый его кусочек тела, каждая его клетка. И все, больше он ничего не помнил.

Виталий Носков опаздывал. Он торопливо ел подгоревший омлет, искоса поглядывая то на будильник на кухонной полке, то за окно. На улице было холодно, ветрено и сыро. Но там уже кипела будничная жизнь зимнего январского дня. К подземному входу станции метро по обледенелой дорожке нескончаемым потоком спешили люди.

Виталий вновь взглянул на будильник и, обжигаясь, допил из чашки кофе. Он не любил опаздывать. Но вчера вечером засиделся допоздна у телевизора и проспал утром.