Боярин Ратибор хмуро рассматривал расстилавшуюся пред ним гладь широкой реки, в водах которой отражался алый диск заходящего солнца. На начавшем темнеть небе одна за другой вспыхивали яркие звезды. Однако Ратибор не видел этого — от воды взгляд его устремился к простиравшемуся за рекой густому лесу.
Добавить в моё избранное
17 мин, 54 сек 14087
Наконец, обнаженная колдунья, вся перемазанная кровью, развернулась к своим спутникам: Вульфред закончил чертить треугольник и теперь стоял возле одного из его углов. Светловолосая ведьма, которую звали Эрменгерд, все еще варила зелье. Остальные ведьмы, отошли в сторону-ритуал требовал только троих.
Ровена порылась в сброшенном одеянии и подняла небольшую кожаную сумку, висевшую ранее на поясе. Оттуда она достала череп непонятного животного — если бы не столь малые размеры он бы весьма походил на человеческий. Ведьма поставила внутри треугольника у самой вершины. После этого Ровена вынула оттуда пригоршню совсем маленьких косточек — детские фаланги пальцев. Она с нарочитой небрежностью бросила их внутрь треугольника и кости рассыпались по земле — но, не пересекая границ магического узора. Маленькие косточки обозначали подходивших русичей.
Трое колдунов сели по углам треугольника — Эрменгерд и Вульфред у его основания, Равена-в вершине. Остальные ведьмы отошли к лесу. Унылым протяжным голосом Ровена затянула древнее песнопение, тут же подхваченное двумя ее помощниками. Руна за руной тщательно выпеваемые каждым из колдунов возносились ввысь вместе с взлетающими искрами, стелились по земле вместе с дымом, откликались эхом в дальних ущельях. Угли в костре светились разными оттенками красного цвета, варево так и оставленное над костром булькало и пенилось, испуская клубы белого пара. Нарушая все законы природы, он не поднимался вверх, но опускался на землю, постепенно втекая внутрь треугольника. Мерно раскачиваясь из стороны в сторону Ровена, Вульфред и Эрменгерд пели древнее руническое заклинание-призыв к их страшной богине.
Ратибор первым почувствовал неладное. Казалось, ничего не предвещало беды -ни касоги, ни половцы так и не осмелились напасть на его отряд. Русичи беспрепятственно пересекли лесистую равнину и въехали в узкую расщелину меж угрюмых холмов, поросших колючим кустарником — первые предвестники начинавшихся к югу Кавказских гор. Воевода уже видел впереди узкий перевал, по обеим сторонам которого виднелись две округлых вершины. На одной из них боярин заметил некий предмет и, нервно сглотнув, зашептал молитву — страшные рассказы об этом месте находили свое подтверждение. Немногие прошедшие этим перевалом, говорили об огромном черепе на вершине холма, будто принадлежащему умершему великану — одному из тех чудовищ-людоедов, которые касоги называли «иныжами», половцы «мангусами», а готы — йотунами и турсами. Приближаясь, к перевалу Ратибор видел, что «мертвая голова» по меньшей мере, раз в пять больше, чем у обычного человека. По слухам на эту вершину череп водрузила как раз ведьма, принесшая его неведомо откуда.
Вокруг вершины с черепом лениво плавали клубы тумана.
К местным туманам русичи уже привыкли, но в этих было что-то странное. Эти облака не рассеивались в ночном воздухе, но сгущались в плотную белесую пелену. Вот уже вершины холмов исчезли в тумане, вот он уже белое марево начало медленно спускаться в ущелье. Кони стали всхрапывать и замедлять шаг, не желая приближаться к белому покрывалу. Ратибор выругался — возможно, он слишком рано решил, что местные колдуны так и не возьмутся за непрошенных гостей. Он подумал об отступлении — но позади них в ущелье уже колыхалась сплошная белая пелена.
— Господи Иисусе! — послышался за его спиной взволнованный шепот. Боярин обернулся-точно такие же белесые щупальца сползали и с вершин других холмов. Медленно белые змеи приближались к испуганно ржущим коням, и всадникам стоило немалых усилий удержать их на месте.
— Держитесь вместе! — выкрикнул Ратибор.
— Это ведьмин туман! Ждите теперь касогов или половцев.
Однако из тумана так никто так и не появился — но его клубы подбирались все ближе. Вот холодное облако накрыло одного из воинов и в тот же момент его лицо посинело, он судорожно схватился руками за горло, из которого вырвался сдавленный хрип, глаза налились кровью. Конь под ним заржал, но тут же замолк — смертельный туман окутал и его. Сзади раздались проклятье и тут же — громкое ржание. Ратибор обернулся-но только, чтобы увидеть, как подкашиваются ноги коней еще воинов из его отряда, как вместе со своими скакунами падают и русичи, сжимающие руками посиневшие горла. Ратибор соскочил с оседающего под ним коня, метнулся к поверженным бойцам, но тут облако тумана мягко коснулось и его. Словно невидимая змея обхватила его шею смертоносной петлей — выпучив глаза, он отчаянно пытался вдохнуть воздуха, но тщетно. Мутнеющим взглядом он заметил, как, хрипя, падают на землю кони последних его воинов, погребая под своими телами теряющих сознание людей. Почти сразу же рухнул и сам Ратибор — губительный туман все-таки сделал свое дело. Через несколько ударов сердца все было кончено — ущелье меж мрачными холмами было усеяно трупами людей погубленных черным колдовством.
Туман, сделав свое дело, начал рассеиваться — тонкими струйками смертоносные клубы расползались в разные стороны, втягивались под землю.
Ровена порылась в сброшенном одеянии и подняла небольшую кожаную сумку, висевшую ранее на поясе. Оттуда она достала череп непонятного животного — если бы не столь малые размеры он бы весьма походил на человеческий. Ведьма поставила внутри треугольника у самой вершины. После этого Ровена вынула оттуда пригоршню совсем маленьких косточек — детские фаланги пальцев. Она с нарочитой небрежностью бросила их внутрь треугольника и кости рассыпались по земле — но, не пересекая границ магического узора. Маленькие косточки обозначали подходивших русичей.
Трое колдунов сели по углам треугольника — Эрменгерд и Вульфред у его основания, Равена-в вершине. Остальные ведьмы отошли к лесу. Унылым протяжным голосом Ровена затянула древнее песнопение, тут же подхваченное двумя ее помощниками. Руна за руной тщательно выпеваемые каждым из колдунов возносились ввысь вместе с взлетающими искрами, стелились по земле вместе с дымом, откликались эхом в дальних ущельях. Угли в костре светились разными оттенками красного цвета, варево так и оставленное над костром булькало и пенилось, испуская клубы белого пара. Нарушая все законы природы, он не поднимался вверх, но опускался на землю, постепенно втекая внутрь треугольника. Мерно раскачиваясь из стороны в сторону Ровена, Вульфред и Эрменгерд пели древнее руническое заклинание-призыв к их страшной богине.
Ратибор первым почувствовал неладное. Казалось, ничего не предвещало беды -ни касоги, ни половцы так и не осмелились напасть на его отряд. Русичи беспрепятственно пересекли лесистую равнину и въехали в узкую расщелину меж угрюмых холмов, поросших колючим кустарником — первые предвестники начинавшихся к югу Кавказских гор. Воевода уже видел впереди узкий перевал, по обеим сторонам которого виднелись две округлых вершины. На одной из них боярин заметил некий предмет и, нервно сглотнув, зашептал молитву — страшные рассказы об этом месте находили свое подтверждение. Немногие прошедшие этим перевалом, говорили об огромном черепе на вершине холма, будто принадлежащему умершему великану — одному из тех чудовищ-людоедов, которые касоги называли «иныжами», половцы «мангусами», а готы — йотунами и турсами. Приближаясь, к перевалу Ратибор видел, что «мертвая голова» по меньшей мере, раз в пять больше, чем у обычного человека. По слухам на эту вершину череп водрузила как раз ведьма, принесшая его неведомо откуда.
Вокруг вершины с черепом лениво плавали клубы тумана.
К местным туманам русичи уже привыкли, но в этих было что-то странное. Эти облака не рассеивались в ночном воздухе, но сгущались в плотную белесую пелену. Вот уже вершины холмов исчезли в тумане, вот он уже белое марево начало медленно спускаться в ущелье. Кони стали всхрапывать и замедлять шаг, не желая приближаться к белому покрывалу. Ратибор выругался — возможно, он слишком рано решил, что местные колдуны так и не возьмутся за непрошенных гостей. Он подумал об отступлении — но позади них в ущелье уже колыхалась сплошная белая пелена.
— Господи Иисусе! — послышался за его спиной взволнованный шепот. Боярин обернулся-точно такие же белесые щупальца сползали и с вершин других холмов. Медленно белые змеи приближались к испуганно ржущим коням, и всадникам стоило немалых усилий удержать их на месте.
— Держитесь вместе! — выкрикнул Ратибор.
— Это ведьмин туман! Ждите теперь касогов или половцев.
Однако из тумана так никто так и не появился — но его клубы подбирались все ближе. Вот холодное облако накрыло одного из воинов и в тот же момент его лицо посинело, он судорожно схватился руками за горло, из которого вырвался сдавленный хрип, глаза налились кровью. Конь под ним заржал, но тут же замолк — смертельный туман окутал и его. Сзади раздались проклятье и тут же — громкое ржание. Ратибор обернулся-но только, чтобы увидеть, как подкашиваются ноги коней еще воинов из его отряда, как вместе со своими скакунами падают и русичи, сжимающие руками посиневшие горла. Ратибор соскочил с оседающего под ним коня, метнулся к поверженным бойцам, но тут облако тумана мягко коснулось и его. Словно невидимая змея обхватила его шею смертоносной петлей — выпучив глаза, он отчаянно пытался вдохнуть воздуха, но тщетно. Мутнеющим взглядом он заметил, как, хрипя, падают на землю кони последних его воинов, погребая под своими телами теряющих сознание людей. Почти сразу же рухнул и сам Ратибор — губительный туман все-таки сделал свое дело. Через несколько ударов сердца все было кончено — ущелье меж мрачными холмами было усеяно трупами людей погубленных черным колдовством.
Туман, сделав свое дело, начал рассеиваться — тонкими струйками смертоносные клубы расползались в разные стороны, втягивались под землю.
Страница 4 из 6
