Верность

Чудовищные горгульи, которые украшали весь постамент, были настолько зловещего вида, что напугали меня, повидавшего дикие обряды африканских племён, а не то что бы какого-то суеверного деревенского жителя. Хищным взором они смотрели на нас, готовые наброситься, если мы потревожим покой лежащего внутри. На входе красовалась какая-то надпись на японском.

Иван толкнул каменную дверь, и та отворилась.

— Здесь нет замка — объяснил он — Так решил Николай Петрович. Не знаю, может это тоже какой-то древний японский обычай. Да и в принципе никто из местных жителей не заходит внутрь. Видимо, все они как один боятся этого склепа.

Мы вошли. На внутренних стенах на нас глядели ещё более уродливые и омерзительные создания, нежели чем горгульи снаружи. По виду и стилю они напоминали каких-то древнеяпонских демонов. Огромные черви, испускающие изо рта паутину, похожие на нерождённых детей, четырёхрукие длинноволосые уродцы, а иногда просто головы без тела с застывшими от ужаса и печали выражениями лиц. От такого необычного орнамента и мне стало необъяснимо жутко. Я положил цветы на могилу и перекрестился. При этом, мне казалось, что головы со стен, не отрываясь, смотрят на меня, и ухмылки их становятся шире. Когда я всё закончил, не говоря друг другу ни слова, мы покинули ужасное место.

— Я заметил, что никто не может находиться в этом склепе более пяти минут… — сказал Иван, когда мы уже шли по дороге к особняку.

— Это точно. Как только я зашёл внутрь, мне показалось, что всё вокруг дышит злом. И как только Николай Петрович мог построить такое?

— Не знаю, но, думаю, супруга к этому тоже руку приложила. Едва он вернулся с Японии вместе с ней, как ему почудилось, что помрёт он скоро. Стал он мрачным, нелюдимым, потребовал перетащить все свои книги в подвал, мало ел и занимался там чем-то непонятным целыми днями. Хозяйство в доме его больше не интересовало. Если раньше я постоянно батрачил у него на участке, приводя что-то в порядок, то потом мои обязанности свелись к минимуму. Вскоре он уехал на несколько дней и привёз каких-то цыган с внешностью, не внушающей доверия. Лично я таких лесом обхожу. Вот, они и возвели это… сооружение… Резко полил дождь. Причём такой сильный, как если бы мы проходили под водопадом. Весь обратный путь мы бежали. При приближении к дому, я обратил внимание на зловещее красное свечение в окне второго этажа.

Вернувшись, Иван заварил чаю с малиновым варением.

Вот и всё. Я простился с другом, и теперь мог спокойно ехать домой. Было около половины девятого вечера. Мы сидели с Иваном, пили чай, разговаривали и ждали, пока пройдёт дождь. Я — чтоб поехать обратно, он — чтоб уйти домой, так как смена его уже закончилась в восемь часов. Но дождь не прекращался. Как назло, забарабанил ещё более остервенело, как бы издеваясь над нами. Ивану позвонили:

— Да, хорошо, скоро прибуду. Примерно через полчаса… Он повесил трубку и перевёл взгляд на меня.

— Боюсь, мне домой надо. Причём, как можно скорее. К Тане опять приехали родственники. Что же делать с Вами? — он задумчиво посмотрел в окно, куда с лютой ненавистью бил дождь — Ехать в такую мерзкую погоду — плохая затея. Ещё увязнете в грязи или того хуже: потеряете управление и разобьётесь. А меня совесть потом загрызёт. Нет уж. Останьтесь лучше здесь на ночь, а наутро выезжайте. Словечко за Вас я перед хозяйкой замолвлю.

Я начал его отговаривать, но он настойчиво стоял на своём.

— Да ладно, бросьте! Что тут переночевать никому нельзя что ли? Сейчас поднимусь, договорюсь, и нормально всё будет!— убедил меня он.

В конце концов, я сдался, а он побежал наверх просить за меня у хозяйки.

— Решено! Сейчас я Вам достану ещё один комплект постельного белья, и можете улечься! — через несколько минут весёлый он сбегал по лестнице — Но есть одно «но»!

— И какое же?

— Хозяйка уступила, но только с условием, если я закрою Вас в комнате на всю ночь… Такое странное предложение одновременно смутило и оскорбило меня. Конечно, я ждал нечто особенное, учитывая угрюмость и замкнутость госпожи Айно. Однако идея находиться взаперти до утра в комнате больно задела меня за живое. Как будто бы я не старый приятель Ронина, а бродяга, случайно забредший на ночлег? Тем не менее, я попросил Ивана передать хозяйке мою благодарность.

— Я знаю, о чём Вы думаете! — сказал Иван — Идея провести ночь в чужом доме, не выходя из комнаты, словно арестант, между нами говоря, полоумная. А если вдруг приспичит в туалет, то Вы должны будете терпеть, пока не придёт Иван, и не откроет Вас. А если уж Иван задержится, то и терпеть придётся, чёрт знает до скольки. Ну ладно уж там естественная нужда! А что если, не дай Бог, конечно, ночью что-нибудь произойдёт? А Вы останетесь замурованные в своей комнате, как мумия в гробнице фараона. Что ж, грустно, грустно… — И что же ты предлагаешь?

— Я?