Звуки больших городов

Три шага к двери, нашариваю ручку. Хриплый тяжелый вдох. Старческий кашель. Уткнувшись лбом в дверной косяк, медлю, поглаживаю стакан, разворачиваюсь и снова копаюсь в комоде. В руках долго играет крышечка от флакона. Пузырек почти полон. Свистящий продолжительный выдох. Кап-кап. Настенные часы методично отсчитывают секунды. Кап-кап. Будильник на столе вторит невпопад. Кап-кап. Вдох. Заполняют стакан жидкие секунды, секунд должно быть много. Кап-кап. Судьба героини опутана нитями вырисовывающихся в голове ее спутника планов. Так надо. Кап.

Пузырек с неохотой отдает последнюю каплю и ненужный по полочке катится в глубину. Выдох.

Тяну дверь на себя, аккуратно прикрываю. Герои ждут взаперти. Чуть поскрипывают половицы. Семь или восемь шагов. Приглушенный голос:

— Ма. Ты не спишь? — губы не хотят шевелиться.

— А?

— Лекарство, мам.

— Да-да, — через силу вдох, громкие глотки. Сокрушенно.

— Что ж оно горько так?

— Так надо.

В обратном порядке скрип половиц, отгораживаюсь дверью. В той комнате тихий вдох. Вы еще здесь, моя странноватая пара? Я заставлю ее остаться.

Остаться, остановиться, остановить. Чуть громче выдох.

«Ты не останешься?» Неплохо, но слишком картинно, с намеком на сладострастную ночь. Может быть,«ты не покинешь» или так«на кого ты меня покинула». Нет, еще не сейчас. Завтра. И эта фраза моя. Резкий вдох.

Сменить город на городишко. А может, развалюху в центре на новострой в тихом районе. Да-да, возможно. Посмотрим. Думаю не о том. Все это было. Выдох.

Что дальше? «Светила полная луна»… Вдох. «Полная луна очертила скалу»… Громко с надрывом выдох. Мысли бегут из головы, отдуваются за все тапочки, выхаживая по комнате вдоль и поперек. Выдох. Нет, кажется, вдох. А это уже выдох. «Призрачный свет полной луны отпустил на свободу запахи и звуки»… Уже лучше. Вдох. Пять шагов туда, четыре обратно. Пять туда. Назад столько же. Выдох. «Призрачный свет полной луны»… О, господи. Вдох. «В полнолуние на морском берегу»… Сейчас будет выдох. Сразу же вдох. «На морском берегу»… Выдох. Вдох. «На грани видимого и незримого при белесом свете луны качался на волнах одинокий парусник. Взоры влюбленных устремились к нему, но мысли их были порознь. Юноша искал в себе силы исполнить задуманное. Застыл немигающий взгляд, сжались напряженные скулы. Лунный свет отгорожен скалой. Девушка нежно прильнула к плечу, потерлась щекою и чему-то лукаво улыбнулась. Быть может, отчаялась найти в непривычной, убаюкивающей тишине хоть один звук, которым вспомнится ей большой город, быть может… Ностальгия придушила иные чувства, предвкушая скорую встречу. Ведь девчонка не знала, что она не уедет».

Выдох. Долгий, свободный выдох.

Давно затерялся в закоулках отчаянный мотоциклист, малолетних сорванцов позвали ужинать и спать. Усталые от каждодневной грызни замолкли соседи. Город уснул. Раскрыло объятья уютное кресло, возвращаются мысли.

Хорошо. Начинаем работать.

Закуток у подножья скалы убаюкал гостью ночной тишиной. Ее спутник для себя все решил, но, дабы увериться, что не осталось иного, был обязан задать надоевший вопрос.

— Ты не уедешь? — надежда осталась в прошлом.

— Уеду, но ведь у нас есть ночь.

Как близко ее шея. Даже сейчас виден пульсирующий кровеносный сосуд. Внутри бьется жизнь.

Она, по-своему истолковав внимание парня, обвила его тело руками и потянула к себе. Едва их губы сомкнулись, она украдкой скользнула взглядом по вершине утеса. Из-за камня вот-вот покажется луна.

— Да! — пальцы барабанят по клавишам, едва успевая за ходом мыслей.

— «С рокотом перекатывались волны. Граница лунного света лизала землю прямо у ее бедра»… Она одернула ногу и, плотно прижимаясь к юноше и не отпуская его взгляд, чуть сдвинулась в тень. Руки нежно блуждали по его волосатой груди, но тело ее не искало ласки. Она была холодна.

— Идем купаться, — выпалила внезапно.

— Да ну. Ветер промозглый.

— Тут холодно, а там я согрею. Идем.

Тень скалы едва достает до кромки воды.

— Искупаемся завтра?

— Завтра меня не будет.

Ах, да. Она же уедет. Нет, не бывать тому. Не уедет.

— Идем же, — шепчет ее рука.

Холодная. Совсем замерзла глупышка.

— Не хочу. Правда, — я еще не решился, надо хоть как-нибудь оправдаться перед ней.

— У меня волосы долго сохнут.

Улыбается.

— Ты приходи, ладно? — поднялась и побежала к морю. Сама.

Поднимая тучу брызг, бултыхнулась в волны, нырнула, затерявшись в мутной воде, проплыла, сколько хватило дыханья, и, очутившись на прибрежной косе, поднялась на ноги. Лунный свет обволок ее тело.

Вода едва прикрывает колени. Как хороша! Я не отдам тебя, слышишь. Однако, как необычен цвет ее кожи в свете, отраженном от изумрудной воды.