Стрелки часов уверенно преодолели отметку в шесть вечера, и время неминуемо ползло к тому моменту, когда клетки городских жилищ озарятся ярким выбеленным светом, а уличный пейзаж начнёт степенно погружаться в зыбкий прохладный мрак, перемежаемый редкими вспышками цаплевидных фонарей…
Добавить в моё избранное
15 мин, 48 сек 19769
В целом он походил на Базарова, склонившегося над очередной развороченной скальпелем лягушкой, но… Здесь и сейчас что-то с гостем было не так.
Нет, прошептала Надя, вдруг отчётливо заметив на правой щеке Лёши россыпь алых точек, протянувшихся от уголка губ к мочке уха. Точек, которые будто рисовали продолжение рта… Точек, которые превращали лицо юноши в одну огромную уродливую ухмылку Чеширского кота.
Нет, прошептала девушка, когда Лёша, только что приветственно обнимавший Катю, неожиданно, как-то совсем вдруг замер, дёрнулся, словно муха, попавшая в паутину, а затем безжизненной тряпкой сполз на клетчатый коврик у самой двери. Упал и больше не шевельнулся, не издал ни звука, словно робот, которого отключили от источника питания… или марионетка с обрезанными нитками.
Нет, прошептала хозяйка квартиры, когда голова её подруги медленно и совершенно механически, как курица на гриле, повернулась, явив слепые глаза и слепленную из ненависти и презрения гримасу на когда-то очень даже симпатичном лице. Лице, которое сейчас не напоминало девичье… И даже на человеческое походило весьма и весьма отдалённо.
— Привет, — сказало то, что минуту назад было Катей.
— Тебя зовут Надеждой, я правильно понял?
Если ты попал в одну клетку с голодным тигром — поздно кричать, метаться, звать на помощь или вспоминать о существовании каких-то там богов. Если ты не супермен и твоих сил не хватает на то, чтобы сломать прутья и выбраться наружу, а шансы на победу в очном поединке со зверем не выше, чем у котёнка против тираннозавра-рекса, то лучше всего сидеть тихо и помалкивать. Притвориться, что тебя нет, что тигр остался наедине со своим страждущим желудком. Шанс, конечно, призрачный, но… Он хотя бы есть.
— Привет, — то, что некогда являлось девушкой по имени Катя, сейчас с величием британской королевы взгромоздилось на потрёпанный, с порванной обивкой кособокий стул, причём, возникало стойкое ощущение, что это не разнесчастный предмет плебейского интерьера, а, как минимум, золочёный трон в главной зале Виндзорского замка.
— Ты боишься меня.
Некто, принявший сейчас облик Надиной подруги, не угрожал девушке, ничего подобного. Таким существам слова были без надобности — дела говорили о них красноречивее любых, самых леденящих душу подробностей, и одного лишь знания КТО сейчас перед ней сидит хватало сердцу Нади, чтобы отправиться в паломничество в сторону пяток. Не для того, чтобы искать там заступничества или спрятаться, как в бомбоубежище, скорее чтобы поближе к земле быть. Привыкать, если можно так выразиться… Правда, по прошествии некоторого времени девушка слегка успокоилась и даже осмелела. Парадокс, но фраза «Ты меня боишься» настроила Надю на оптимистичный лад. В самом деле — чего тут бояться-то? Ладно страх высоты — там хотя бы есть риск, сделав неосторожное движение, изобразить бескрылого Икара и направиться на рандеву с поверхностью планеты. Которая, кстати, весьма далека по мягкости от пуховой перины. То есть, опасность вполне реальная, почти что осязаемая. А тут? А сейчас? Ну сидит непонятно кто напротив, ну лежит в прихожей тело несчастного парня… Может это просто жуткая мистификация, чей-то безумный розыгрыш, с непонятными целями организованный балаган… — Нет, это не шутка, — непонятное нечто совершенно нахальным образом вмешалось в мысленные изыскания девушки.
— И не театр одного актёра. И тот юноша действительно мёртв. Да, от твоей разлюбезной подруги осталась только оболочка. Ещё вопросы?
В первое мгновение неведомый гость, бесцеремонно экспроприировавший в свою пользу вполне себе симпатичное человеческое тело, показался Наде восставшим из бездны времени средневековым засатанелым палачом — облизывающимся при виде дыбы и крепко засыпающим каждую ночь, чтобы поутру проснуться и с энтузиазмом истового фанатика взяться за РАБОТУ. Эта накренённая вперёд поза, эта вкрадчивость в голосе и цепкий, не пропускающий ничего взгляд… Но впечатление развеялось почти сразу, и безжалостный охотник за чужими телами вдруг предстал в образе безумного шляпника, задающего сакраментальный вопрос: «Хочешь чаю?».
— Назови своё имя! — не выдержала измученная страхом и неизвестностью девушка.
— Демон, — сказал гость, словно иного ответа и быть не могло.
— Это не имя!
— Нет, имя, — возразил самопровозглашённый посланник геенны огненной.
— Однако меня удивляет твоя настойчивость. Всё выглядит так, будто тебе… известно, что я такое на самом деле. И кто же, интересно, поведал маленькой наивной ведьмочке величайшую тайну верхнего мира? ОЧЕНЬ интересно.
На этот раз угроза, исходящая от лже-Кати, наполнила комнату, полностью вытеснив воздух, погасив льющийся из окна завечерелый свет, сгладив, исказив до неузнаваемости очертания предметов. В считанные мгновения обычная городская квартира превратилась в кэрроловскую страну чудес. Очень и очень недобрую.
Нет, прошептала Надя, вдруг отчётливо заметив на правой щеке Лёши россыпь алых точек, протянувшихся от уголка губ к мочке уха. Точек, которые будто рисовали продолжение рта… Точек, которые превращали лицо юноши в одну огромную уродливую ухмылку Чеширского кота.
Нет, прошептала девушка, когда Лёша, только что приветственно обнимавший Катю, неожиданно, как-то совсем вдруг замер, дёрнулся, словно муха, попавшая в паутину, а затем безжизненной тряпкой сполз на клетчатый коврик у самой двери. Упал и больше не шевельнулся, не издал ни звука, словно робот, которого отключили от источника питания… или марионетка с обрезанными нитками.
Нет, прошептала хозяйка квартиры, когда голова её подруги медленно и совершенно механически, как курица на гриле, повернулась, явив слепые глаза и слепленную из ненависти и презрения гримасу на когда-то очень даже симпатичном лице. Лице, которое сейчас не напоминало девичье… И даже на человеческое походило весьма и весьма отдалённо.
— Привет, — сказало то, что минуту назад было Катей.
— Тебя зовут Надеждой, я правильно понял?
Если ты попал в одну клетку с голодным тигром — поздно кричать, метаться, звать на помощь или вспоминать о существовании каких-то там богов. Если ты не супермен и твоих сил не хватает на то, чтобы сломать прутья и выбраться наружу, а шансы на победу в очном поединке со зверем не выше, чем у котёнка против тираннозавра-рекса, то лучше всего сидеть тихо и помалкивать. Притвориться, что тебя нет, что тигр остался наедине со своим страждущим желудком. Шанс, конечно, призрачный, но… Он хотя бы есть.
— Привет, — то, что некогда являлось девушкой по имени Катя, сейчас с величием британской королевы взгромоздилось на потрёпанный, с порванной обивкой кособокий стул, причём, возникало стойкое ощущение, что это не разнесчастный предмет плебейского интерьера, а, как минимум, золочёный трон в главной зале Виндзорского замка.
— Ты боишься меня.
Некто, принявший сейчас облик Надиной подруги, не угрожал девушке, ничего подобного. Таким существам слова были без надобности — дела говорили о них красноречивее любых, самых леденящих душу подробностей, и одного лишь знания КТО сейчас перед ней сидит хватало сердцу Нади, чтобы отправиться в паломничество в сторону пяток. Не для того, чтобы искать там заступничества или спрятаться, как в бомбоубежище, скорее чтобы поближе к земле быть. Привыкать, если можно так выразиться… Правда, по прошествии некоторого времени девушка слегка успокоилась и даже осмелела. Парадокс, но фраза «Ты меня боишься» настроила Надю на оптимистичный лад. В самом деле — чего тут бояться-то? Ладно страх высоты — там хотя бы есть риск, сделав неосторожное движение, изобразить бескрылого Икара и направиться на рандеву с поверхностью планеты. Которая, кстати, весьма далека по мягкости от пуховой перины. То есть, опасность вполне реальная, почти что осязаемая. А тут? А сейчас? Ну сидит непонятно кто напротив, ну лежит в прихожей тело несчастного парня… Может это просто жуткая мистификация, чей-то безумный розыгрыш, с непонятными целями организованный балаган… — Нет, это не шутка, — непонятное нечто совершенно нахальным образом вмешалось в мысленные изыскания девушки.
— И не театр одного актёра. И тот юноша действительно мёртв. Да, от твоей разлюбезной подруги осталась только оболочка. Ещё вопросы?
В первое мгновение неведомый гость, бесцеремонно экспроприировавший в свою пользу вполне себе симпатичное человеческое тело, показался Наде восставшим из бездны времени средневековым засатанелым палачом — облизывающимся при виде дыбы и крепко засыпающим каждую ночь, чтобы поутру проснуться и с энтузиазмом истового фанатика взяться за РАБОТУ. Эта накренённая вперёд поза, эта вкрадчивость в голосе и цепкий, не пропускающий ничего взгляд… Но впечатление развеялось почти сразу, и безжалостный охотник за чужими телами вдруг предстал в образе безумного шляпника, задающего сакраментальный вопрос: «Хочешь чаю?».
— Назови своё имя! — не выдержала измученная страхом и неизвестностью девушка.
— Демон, — сказал гость, словно иного ответа и быть не могло.
— Это не имя!
— Нет, имя, — возразил самопровозглашённый посланник геенны огненной.
— Однако меня удивляет твоя настойчивость. Всё выглядит так, будто тебе… известно, что я такое на самом деле. И кто же, интересно, поведал маленькой наивной ведьмочке величайшую тайну верхнего мира? ОЧЕНЬ интересно.
На этот раз угроза, исходящая от лже-Кати, наполнила комнату, полностью вытеснив воздух, погасив льющийся из окна завечерелый свет, сгладив, исказив до неузнаваемости очертания предметов. В считанные мгновения обычная городская квартира превратилась в кэрроловскую страну чудес. Очень и очень недобрую.
Страница 2 из 5
