Когда-то жил один эльф-отшельник по прозванию Хаотикрат. Прозвище он получил за склонность к запретным опытам, а как его звали на самом деле, никто не помнил. Был он самым тучным и самым склочным эльфом на окраине Необъятных дебрей. Но иногда опыты завершались удачей, и люди приходили к нему за лекарствами.
Добавить в моё избранное
15 мин, 25 сек 7267
Но дракон только рассмеялся:
— На что мне твой палец? Я и не почувствую на зубах такой жалкий кусок мяса; нет, давай хотя бы руку, тогда и поговорим.
— Я мог бы принести кусок побольше и повкуснее — горную серну или ингванка, — попытался поторговаться охотник, но дракон был непреклонен:
— Вся эта живность давно мне приелась. Хочу что-нибудь более стоящее. Я уже почти забыл, каковы люди на вкус.
Видя, что выбора нет, Рудварг протянул руку. Дракон впился в нее зубами; но, то ли из-за несдержанности, то ли потому, что с самого начала задумал обман, как и принято у драконьего племени — вслед за рукой он втянул в глотку и самого охотника целиком, не успел тот и глазом моргнуть.
Однако жадность подвела дракона. Пока он быстро сглатывал добычу, широкая перламутровая раковина, привязанная к спине человека, застряла у чудовища поперек горла. И чем отчаяннее оно прилагало усилия, чтобы пропихнуть ее в желудок, тем сильнее врезались в него изнутри острые края. Дракон начал кататься по пещере в судорогах; в конце концов, раковина перерезала его горло изнутри, и он замер бездыханным.
Рудварг через некоторое время выбрался наружу, прорубив путь бронзовым топором. Раковина защитила человека от участи быть раздавленным, а драконья кровь, покрывшая его с головы до пят, исцелила все раны, — ведь, как известно, лучшего восстанавливающего средства не существует. Лишь оставшийся у костяной ведьмы палец она отрастить была не в силах.
Охотник набрал лунных камней, сколько необходимо для подогрева котла, и ноша получилась изрядной, так что он не мог больше ничего унести из сокровищницы. Немного передохнув, он отправился вниз по склону, тяжело нагруженный, а потому не успел никуда скрыться, когда его учуяли ножи ингванкских шаманов. Запах крови послужил отличной приманкой, и они слетелись со всех сторон, как стая черных ос. Рудварг застыл, едва дыша от ужаса и боясь пошевелиться, пока вслед за оружием не появились и его хозяева — гибкие, поросшие белым мехом ингванки. Один из них, чей лоб и уши были украшены продольными черными полосами, шагнул ближе, выхватил свое оружие из мельтешащего роя и начал внимательно осматривать и обнюхивать охотника. Не прошло и нескольких секунд, как он обернулся к стае и что-то резко выкрикнул. Тут же летающие ножи рассыпались в разные стороны, возвращаясь в деревянные ножны, которые их хозяева всегда носили на перевязи у сердца. А полосатый ингванк, к немалому удивлению Рудварга, заговорил на вполне сносном человеческом наречии:
— Приветствую тебя, воин, победивший Дымнир-Коптира!
Оказалось, что этот ингванк, вождь племени, населявшего гору пяти водопадов, вместе со своим народом всю жизнь сражался с драконом, который время от времени просыпался и наносил им страшный урон. Ингванкам ведомы были секреты долголетия, различные охотничьи уловки и магические таинства, делающие их поистине страшными противниками: и все же против порождения реликтовых эпох эти навыки были бесполезны. Теперь вождь узнал запах крови старого врага и приветствовал того, кто пролил ее, как родного брата. Несколько самых быстрых и смелых ингванков помчались в пещеры — проверить, действительно ли не стоит больше опасаться прожорливого ящера. Остальные, во главе с вождем, проводили Рудварга в свое поселение под названием Чиос. Оно располагалось под землей, но в честь победы у берегов водопада под папоротниковыми навесами ингванки-собиратели накрыли столы для праздничного пира.
Пока не начался праздник, вождь потребовал рассказать о победе над драконом в подробностях. Рассказ также пожелали выслушать и остальные члены племени, а потом вернулись разведчики с отпиленной драконьей головой и полными шкурами сокровищ; таким образом, Рудваргу пришлось повторить повествование несколько раз. Ему оставалось только радоваться втихомолку, что какой-нибудь скрытый подземный поток не смыл с его тела засохшую кровь, и что ингванки теперь так дружелюбны. Если верить слухам, нет участи хуже, чем попасть к ним в плен, когда они не в духе. Рассказывали, что этот народ не только пожирает тела пленников, как обычные дикарские племена: ингванкские шаманы будто бы извлекают перед приготовлением дух из живой плоти, хотя никто не знает, для чего им это нужно. Потому охотник не стал пробовать мяса, которое предлагали на пиру, благо выбор других блюд был богатым: фрукты, орехи, жареные побеги хвощей и диковинные грибы, что растут в сырых подземных пещерах.
При виде горы драгоценностей и редкостного оружия лицо вождя стало еще довольнее. Он немедленно приказал снарядить охранный отряд и отправить к логову, с тем, чтобы переправить потом все богатства в Чиос.
— Это будет достойным возмещением для нас за века притеснений, — поведал он Рудваргу.
— Конечно, ты можешь забрать то, что уже вынес оттуда, как награду за подвиг. Однако нет смысла искать источник, где отражаются разноцветные луны, в наших землях.
— На что мне твой палец? Я и не почувствую на зубах такой жалкий кусок мяса; нет, давай хотя бы руку, тогда и поговорим.
— Я мог бы принести кусок побольше и повкуснее — горную серну или ингванка, — попытался поторговаться охотник, но дракон был непреклонен:
— Вся эта живность давно мне приелась. Хочу что-нибудь более стоящее. Я уже почти забыл, каковы люди на вкус.
Видя, что выбора нет, Рудварг протянул руку. Дракон впился в нее зубами; но, то ли из-за несдержанности, то ли потому, что с самого начала задумал обман, как и принято у драконьего племени — вслед за рукой он втянул в глотку и самого охотника целиком, не успел тот и глазом моргнуть.
Однако жадность подвела дракона. Пока он быстро сглатывал добычу, широкая перламутровая раковина, привязанная к спине человека, застряла у чудовища поперек горла. И чем отчаяннее оно прилагало усилия, чтобы пропихнуть ее в желудок, тем сильнее врезались в него изнутри острые края. Дракон начал кататься по пещере в судорогах; в конце концов, раковина перерезала его горло изнутри, и он замер бездыханным.
Рудварг через некоторое время выбрался наружу, прорубив путь бронзовым топором. Раковина защитила человека от участи быть раздавленным, а драконья кровь, покрывшая его с головы до пят, исцелила все раны, — ведь, как известно, лучшего восстанавливающего средства не существует. Лишь оставшийся у костяной ведьмы палец она отрастить была не в силах.
Охотник набрал лунных камней, сколько необходимо для подогрева котла, и ноша получилась изрядной, так что он не мог больше ничего унести из сокровищницы. Немного передохнув, он отправился вниз по склону, тяжело нагруженный, а потому не успел никуда скрыться, когда его учуяли ножи ингванкских шаманов. Запах крови послужил отличной приманкой, и они слетелись со всех сторон, как стая черных ос. Рудварг застыл, едва дыша от ужаса и боясь пошевелиться, пока вслед за оружием не появились и его хозяева — гибкие, поросшие белым мехом ингванки. Один из них, чей лоб и уши были украшены продольными черными полосами, шагнул ближе, выхватил свое оружие из мельтешащего роя и начал внимательно осматривать и обнюхивать охотника. Не прошло и нескольких секунд, как он обернулся к стае и что-то резко выкрикнул. Тут же летающие ножи рассыпались в разные стороны, возвращаясь в деревянные ножны, которые их хозяева всегда носили на перевязи у сердца. А полосатый ингванк, к немалому удивлению Рудварга, заговорил на вполне сносном человеческом наречии:
— Приветствую тебя, воин, победивший Дымнир-Коптира!
Оказалось, что этот ингванк, вождь племени, населявшего гору пяти водопадов, вместе со своим народом всю жизнь сражался с драконом, который время от времени просыпался и наносил им страшный урон. Ингванкам ведомы были секреты долголетия, различные охотничьи уловки и магические таинства, делающие их поистине страшными противниками: и все же против порождения реликтовых эпох эти навыки были бесполезны. Теперь вождь узнал запах крови старого врага и приветствовал того, кто пролил ее, как родного брата. Несколько самых быстрых и смелых ингванков помчались в пещеры — проверить, действительно ли не стоит больше опасаться прожорливого ящера. Остальные, во главе с вождем, проводили Рудварга в свое поселение под названием Чиос. Оно располагалось под землей, но в честь победы у берегов водопада под папоротниковыми навесами ингванки-собиратели накрыли столы для праздничного пира.
Пока не начался праздник, вождь потребовал рассказать о победе над драконом в подробностях. Рассказ также пожелали выслушать и остальные члены племени, а потом вернулись разведчики с отпиленной драконьей головой и полными шкурами сокровищ; таким образом, Рудваргу пришлось повторить повествование несколько раз. Ему оставалось только радоваться втихомолку, что какой-нибудь скрытый подземный поток не смыл с его тела засохшую кровь, и что ингванки теперь так дружелюбны. Если верить слухам, нет участи хуже, чем попасть к ним в плен, когда они не в духе. Рассказывали, что этот народ не только пожирает тела пленников, как обычные дикарские племена: ингванкские шаманы будто бы извлекают перед приготовлением дух из живой плоти, хотя никто не знает, для чего им это нужно. Потому охотник не стал пробовать мяса, которое предлагали на пиру, благо выбор других блюд был богатым: фрукты, орехи, жареные побеги хвощей и диковинные грибы, что растут в сырых подземных пещерах.
При виде горы драгоценностей и редкостного оружия лицо вождя стало еще довольнее. Он немедленно приказал снарядить охранный отряд и отправить к логову, с тем, чтобы переправить потом все богатства в Чиос.
— Это будет достойным возмещением для нас за века притеснений, — поведал он Рудваргу.
— Конечно, ты можешь забрать то, что уже вынес оттуда, как награду за подвиг. Однако нет смысла искать источник, где отражаются разноцветные луны, в наших землях.
Страница 2 из 5
