Эта история случилась в 1995 году. Я только что получила диплом учителя иностранных языков и принялась искать работу. Распределение уже было отменено, хотя в холле института всегда висели объявления — «требуются учителя в среднюю школу в селе… деревне… поселке городского типа». Все это не устраивало — я хотела остаться в городе.
Добавить в моё избранное
15 мин, 36 сек 12413
Полы потревожено скрипели, и этот звук разносился по коридору, возвращаясь от гулких стен зловещим эхом. Не скажу, что я трусиха, но в первую очередь позвала:
— Татьяна Васильевна, я в классе свет оставила!
Тишина в ответ. Очень трудно было заставить себя подниматься по темной лестнице наверх. Я подождала вахтершу, но она, как назло, словно под землю провалилась — ни шороха, ни звука, ни малейшего намека на то, что в школе еще кто-то остался. Куда она могла запропаститься!
«А, — вдруг мелькнула догадка.»
— Она тоже увидела свет, и теперь, наверно, стоит под дверью, и не знает — что делать, только ругает молодую и бестолковую учительницу. Тем более, если там еще кто-то есть«… С такими мыслями я быстро миновала коридор, поднялась по лестнице, и, громко стуча каблуками зимних сапог, уверенно подошла к двери с хорошо знакомой табличкой:» N 26. Кабинет иностранных языков«. Свет сочился снизу, облекая дверь в мрачный прямоугольник. Вахтерши здесь тоже не оказалось, за дверью никто не орал:» Откройте-помогите!«Тишь да гладь царили в школе. Всегда бы так!»
Скважина нашлась на ощупь, ключ легко провернулся один раз, и на мгновение показалось, что за дверью кто-то есть. Я понимала, что этого не может быть. Что никого там нет, но по телу пробежала нехорошая дрожь, и совершенно расхотелось проворачивать удивительно легко взявшийся за дело ключ. Обычно с ним приходилось помучиться минуту или две… Лучше бы я не открывала ту дверь, лучше бы достался нагоняй от директрисы, черт с ней!
Парты в наших классах стояли в три ряда, во втором, за третьей партой сидел мальчик.
Я облегченно вздохнула: значит, не зря возвращалась. Все пристальней приглядываясь к мальчику, я все больше укреплялась в мысли, что все правильно, нет, не зря. Такой бы не стал ломиться в дверь, не стал бы орать благим матом. Сидел бы себе спокойненько до утра, до понедельника, а родители бы с ума сходили все выходные. Есть такая порода молодых людей — вечнозамкнутых, спокойных, серьезных с детства. Такие даже крикнуть как следуют не умеют. Или боятся.
— Ты что здесь делаешь? — спросила я строго.
Мальчик тотчас же поднялся и теперь, стоя, отвечал:
— Учусь.
— Как фамилия?
— Тихомиров.
— Класс?
— Шестой «Г».
У меня отлегло от сердца. Шестой «Г» сегодня занимался последним, у них была физика, и этот сорванец, видимо, просто замешкался, может, замечтался у окна, а я закрыла дверь, он и пикнуть не успел.
— Пойдем домой, — как можно мягче сказала я. На сорванца мальчик не был похож.
Он неопределенно мотнул головой и поднял с пола портфель. Это был очень старый портфель, наверно, еще его отец ходил с ним в школу. И одет был мальчик не совсем обычно: в старую школьную форму мышиного цвета, с обшлагами и хлястиком. Малыш явно был из бедной семьи, да еще застенчивый, даже — затюканый.
Я снова выключила свет, закрыла дверь и стала спускаться вниз. Мальчик тенью следовал за мной. Татьяну Васильевну я опять не нашла, и поэтому, тихонько ругаясь, вновь положила ключ в сумочку. Но на выходе из школы нас поджидала неприятность: на входной двери висел внушительный амбарный замок. Это было уже слишком. Теперь я по настоящему разозлилась на вахтершу, мало что не зарычала. Зато заорала во все горло:
— Татьяна Васильевна!
Мальчуган от моего крика шарахнулся к стенке.
— Может, она вышла ненадолго? — предположил он тихо.
Я чуть не выругалась, усилием воли разжала кулаки и сказала:
— Подожди меня немного. Она, верно, где-то здесь. Я сейчас ее найду, и мы выйдем.
Мальчик кивнул, а я понеслась на вахту. Вахта, а точнее — некое подобие бункера с окошечком, сколоченная из фанеры невероятной толщины и обитая зачем-то железом, тоже оказалась закрытой. Я постучала, сначала руками, потом ногами, потом бросилась к учительской, прошлась по туалетам (вдруг у нашей Татьяны Васильевны проблемы с кишечником?), заглянула в подсобки. Ничего и никого.
Вихрем пробегая по второму этажу, я вдруг замерла. В проклятом двадцать шестом снова горел свет! Уже откровенно высказав все, что думаю о совдеповских выключателях, я отперла дверь и зашла в кабинет.
Мальчик снова сидел там. На втором ряду, за третьей партой. Он поспешно вскочил, приветствуя учительницу, и, предвосхищая вопрос, сказал:
— Я испугался.
С меня тут же слетела вся злость.
— Ты как сюда попал?
— Вы ушли, я остался один, испугался и снова пришел сюда. Было открыто… — Как открыто? — тихо поинтересовалась я.
Мальчик молчал.
— Ладно, сиди здесь, я сейчас приду.
Но мой повторный забег по школе ничего не дал. Татьяна Васильевна как сквозь землю провалилась. Ко мне возвращалась уверенность в себе, я шла по этажам и включала свет, иногда кричала, но отвечало мне лишь гулкое эхо сквозных коридоров.
— Татьяна Васильевна, я в классе свет оставила!
Тишина в ответ. Очень трудно было заставить себя подниматься по темной лестнице наверх. Я подождала вахтершу, но она, как назло, словно под землю провалилась — ни шороха, ни звука, ни малейшего намека на то, что в школе еще кто-то остался. Куда она могла запропаститься!
«А, — вдруг мелькнула догадка.»
— Она тоже увидела свет, и теперь, наверно, стоит под дверью, и не знает — что делать, только ругает молодую и бестолковую учительницу. Тем более, если там еще кто-то есть«… С такими мыслями я быстро миновала коридор, поднялась по лестнице, и, громко стуча каблуками зимних сапог, уверенно подошла к двери с хорошо знакомой табличкой:» N 26. Кабинет иностранных языков«. Свет сочился снизу, облекая дверь в мрачный прямоугольник. Вахтерши здесь тоже не оказалось, за дверью никто не орал:» Откройте-помогите!«Тишь да гладь царили в школе. Всегда бы так!»
Скважина нашлась на ощупь, ключ легко провернулся один раз, и на мгновение показалось, что за дверью кто-то есть. Я понимала, что этого не может быть. Что никого там нет, но по телу пробежала нехорошая дрожь, и совершенно расхотелось проворачивать удивительно легко взявшийся за дело ключ. Обычно с ним приходилось помучиться минуту или две… Лучше бы я не открывала ту дверь, лучше бы достался нагоняй от директрисы, черт с ней!
Парты в наших классах стояли в три ряда, во втором, за третьей партой сидел мальчик.
Я облегченно вздохнула: значит, не зря возвращалась. Все пристальней приглядываясь к мальчику, я все больше укреплялась в мысли, что все правильно, нет, не зря. Такой бы не стал ломиться в дверь, не стал бы орать благим матом. Сидел бы себе спокойненько до утра, до понедельника, а родители бы с ума сходили все выходные. Есть такая порода молодых людей — вечнозамкнутых, спокойных, серьезных с детства. Такие даже крикнуть как следуют не умеют. Или боятся.
— Ты что здесь делаешь? — спросила я строго.
Мальчик тотчас же поднялся и теперь, стоя, отвечал:
— Учусь.
— Как фамилия?
— Тихомиров.
— Класс?
— Шестой «Г».
У меня отлегло от сердца. Шестой «Г» сегодня занимался последним, у них была физика, и этот сорванец, видимо, просто замешкался, может, замечтался у окна, а я закрыла дверь, он и пикнуть не успел.
— Пойдем домой, — как можно мягче сказала я. На сорванца мальчик не был похож.
Он неопределенно мотнул головой и поднял с пола портфель. Это был очень старый портфель, наверно, еще его отец ходил с ним в школу. И одет был мальчик не совсем обычно: в старую школьную форму мышиного цвета, с обшлагами и хлястиком. Малыш явно был из бедной семьи, да еще застенчивый, даже — затюканый.
Я снова выключила свет, закрыла дверь и стала спускаться вниз. Мальчик тенью следовал за мной. Татьяну Васильевну я опять не нашла, и поэтому, тихонько ругаясь, вновь положила ключ в сумочку. Но на выходе из школы нас поджидала неприятность: на входной двери висел внушительный амбарный замок. Это было уже слишком. Теперь я по настоящему разозлилась на вахтершу, мало что не зарычала. Зато заорала во все горло:
— Татьяна Васильевна!
Мальчуган от моего крика шарахнулся к стенке.
— Может, она вышла ненадолго? — предположил он тихо.
Я чуть не выругалась, усилием воли разжала кулаки и сказала:
— Подожди меня немного. Она, верно, где-то здесь. Я сейчас ее найду, и мы выйдем.
Мальчик кивнул, а я понеслась на вахту. Вахта, а точнее — некое подобие бункера с окошечком, сколоченная из фанеры невероятной толщины и обитая зачем-то железом, тоже оказалась закрытой. Я постучала, сначала руками, потом ногами, потом бросилась к учительской, прошлась по туалетам (вдруг у нашей Татьяны Васильевны проблемы с кишечником?), заглянула в подсобки. Ничего и никого.
Вихрем пробегая по второму этажу, я вдруг замерла. В проклятом двадцать шестом снова горел свет! Уже откровенно высказав все, что думаю о совдеповских выключателях, я отперла дверь и зашла в кабинет.
Мальчик снова сидел там. На втором ряду, за третьей партой. Он поспешно вскочил, приветствуя учительницу, и, предвосхищая вопрос, сказал:
— Я испугался.
С меня тут же слетела вся злость.
— Ты как сюда попал?
— Вы ушли, я остался один, испугался и снова пришел сюда. Было открыто… — Как открыто? — тихо поинтересовалась я.
Мальчик молчал.
— Ладно, сиди здесь, я сейчас приду.
Но мой повторный забег по школе ничего не дал. Татьяна Васильевна как сквозь землю провалилась. Ко мне возвращалась уверенность в себе, я шла по этажам и включала свет, иногда кричала, но отвечало мне лишь гулкое эхо сквозных коридоров.
Страница 2 из 5
