Флора любила подслушивать. Особенно разговоры, предназначенные не для ее ушей.
Добавить в моё избранное
13 мин, 56 сек 19130
— Кровь достала, — сказала Элисон. Послышался шорох. Флора навострила уши. Хлюпнула чашка, как бы не раскололась. Перед глазами маячили обои с ирисами.
— Молодого черного петуха?
— Да. Только надо быстрей все делать, свернется.
— Полнолуние завтра, — произнесла сестра. Ее голос звенел.
Флора посмотрела на чашку.
Осенью сестру представят королеве. Там и до брака рукой подать, сестра миловидная. Может, ритуал этот — последнее, что случится с Флорой веселого?
Может? Абсолютно точно.
Туфли на войлочной подошве сделали свое дело. Да сестра с Элисон не оглядывались.
Они миновали рощу, малинник — и углубились в чащу.
Флора то терялась, то вновь слышала голоса.
Дважды наступила на шишку, больно.
Когда Флора думала повернуть — завтрашний день сулил экзамен по итальянскому — показалась поляна.
Она наполнилась серебристым светом, из-за полыни или другой какой травы.
— Успеваем, — сказала сестра.
Флора спряталась за сосной. «Потом выскочу, напугаю», — пришла в голову мысль.
Экзамен тут же позабылся.
К небу устремился огонь. Слишком много в нем было цветов — и синий, и розовый, и даже черный.
Элисон посыпала поляну солью.
— Готова? — спросила сестра. Элисон кивнула.
Они разом скинули плащи, Флора ахнула.
Сестра предстала полностью голой, на Элисон — нижняя сорочка.
— Взываем к тебе, о владычица адского пламени, одна из жен темного властителя Самаэля, первая жена сына рода человеческого! — завела сестра. Элисон плеснула что-то в костер. Тот загудел.
«Кровь», — поняла Флора, — Он принял кровь«— Взываем к тебе сестра смерти и душительница младенцев, — сказала Элисон. Она говорила без выражения.»
Тучи схлынули. Над поляной горела луна.
— Ты заключила луну в свои зрачки, — прошептала Флора, рот открывался сам по себе, — ты отринула солнечный свет, поелику ты мать тьмы.
Костер дернулся, словно услышал.
— Не выходит, — сказала сестра.
— Потушим и уйдем?
— Надо дочитать, вдруг в этом все дело?
Дуры, — хотелось закричать Флоре, — бегите!
На нее пролился лунный свет. Он был ледяным.
— Предстань перед нами, ибо мы знаем твое истинное имя, — произнесла Элисон.
— Твое истинное имя, данное тебе мужем и Господом, — подхватила сестра.
Они взялись за руки. Плясал костер, тени обступали деревья.
— Предстань перед нами, о великая и страшная Лилит!
Флора застыла. Костер тоже.
Луну затянули тучи.
Это не то имя, — подумала вдруг Флора, — ее зовут не так.
— И все? — спросила сестра. Она ринулась к плащу.
— Быть может, мы истинные христианки, — сказала Элисон.
Пламя с шипением погасло.
Сестра рассмеялась.
Она просыпается. Свет сочится сквозь гардины.
В воздухе плавают золотистые пылинки.
Балдахин сияет красным. Будто кровь вытекла из вен и зависла над кроватью.
Она протягивает руку. Через кожу виднеются сине-зеленые линии.
Их рисунок завораживает.
Она встает, подпрыгивает, кружится.
Сквозь тело проходят солнечные лучи, тепло тает.
Она разворачивается на носке.
В обрамлении зеркала прячутся тени. Выпяченные сгустки серебра складываются цветами да листьями.
Она переводит взгляд.
Дженни протирала пыль. Та ковром покрывала книги. Леди Стоун не любила читать, а чистоту любила.
Бедные девочки, — в который раз подумала Дженни. Маргарет безусловно сбежит от маменьки.
Флора — у которой ребра придавлены корсетом — останется здесь вовек.
— А-а-а-а-а! — послышалось сверху. Дженни не без радости откинула метелку.
К комнате мисс Флоры неслась экономка. Экономка очень уж переживала, что дела дома разладятся. Она заглядывала под рояль, словно Дженни там плохо протирает.
Если с мисс Флорой стряслась беда — не сносить экономке головы.
— Что такое? — спросила Дженни.
— Не знаю!
Экономка распахнула дверь. Дженни бросилась первой.
Мисс Флора стояла перед зеркалом. На ней ничего не было, даже сорочки. Хорошо сложена, — подумала Дженни.
Лицо, правда, перекошено.
— Вы целы? — экономка подскочила к Флоре.
— Там не я, — сказала Флора, плечи ее тряслись, она смотрела в зеркало, — там не я!
Занятия не заладились. Голос мисс Бин медленно, но неукротимо отдалялся. Флора пыталась — честно пыталась — слушать. Когда вместо «спряжения» прозвучало«ритуал смерти», Флора с облегчением вздохнула.
Теперь можно было и не стараться.
— Дорогая, — сказала мисс Бин, — у вас что-то произошло? Вы без корсета.
— Он неудобный, — ответила Флора.
— Молодого черного петуха?
— Да. Только надо быстрей все делать, свернется.
— Полнолуние завтра, — произнесла сестра. Ее голос звенел.
Флора посмотрела на чашку.
Осенью сестру представят королеве. Там и до брака рукой подать, сестра миловидная. Может, ритуал этот — последнее, что случится с Флорой веселого?
Может? Абсолютно точно.
Туфли на войлочной подошве сделали свое дело. Да сестра с Элисон не оглядывались.
Они миновали рощу, малинник — и углубились в чащу.
Флора то терялась, то вновь слышала голоса.
Дважды наступила на шишку, больно.
Когда Флора думала повернуть — завтрашний день сулил экзамен по итальянскому — показалась поляна.
Она наполнилась серебристым светом, из-за полыни или другой какой травы.
— Успеваем, — сказала сестра.
Флора спряталась за сосной. «Потом выскочу, напугаю», — пришла в голову мысль.
Экзамен тут же позабылся.
К небу устремился огонь. Слишком много в нем было цветов — и синий, и розовый, и даже черный.
Элисон посыпала поляну солью.
— Готова? — спросила сестра. Элисон кивнула.
Они разом скинули плащи, Флора ахнула.
Сестра предстала полностью голой, на Элисон — нижняя сорочка.
— Взываем к тебе, о владычица адского пламени, одна из жен темного властителя Самаэля, первая жена сына рода человеческого! — завела сестра. Элисон плеснула что-то в костер. Тот загудел.
«Кровь», — поняла Флора, — Он принял кровь«— Взываем к тебе сестра смерти и душительница младенцев, — сказала Элисон. Она говорила без выражения.»
Тучи схлынули. Над поляной горела луна.
— Ты заключила луну в свои зрачки, — прошептала Флора, рот открывался сам по себе, — ты отринула солнечный свет, поелику ты мать тьмы.
Костер дернулся, словно услышал.
— Не выходит, — сказала сестра.
— Потушим и уйдем?
— Надо дочитать, вдруг в этом все дело?
Дуры, — хотелось закричать Флоре, — бегите!
На нее пролился лунный свет. Он был ледяным.
— Предстань перед нами, ибо мы знаем твое истинное имя, — произнесла Элисон.
— Твое истинное имя, данное тебе мужем и Господом, — подхватила сестра.
Они взялись за руки. Плясал костер, тени обступали деревья.
— Предстань перед нами, о великая и страшная Лилит!
Флора застыла. Костер тоже.
Луну затянули тучи.
Это не то имя, — подумала вдруг Флора, — ее зовут не так.
— И все? — спросила сестра. Она ринулась к плащу.
— Быть может, мы истинные христианки, — сказала Элисон.
Пламя с шипением погасло.
Сестра рассмеялась.
Она просыпается. Свет сочится сквозь гардины.
В воздухе плавают золотистые пылинки.
Балдахин сияет красным. Будто кровь вытекла из вен и зависла над кроватью.
Она протягивает руку. Через кожу виднеются сине-зеленые линии.
Их рисунок завораживает.
Она встает, подпрыгивает, кружится.
Сквозь тело проходят солнечные лучи, тепло тает.
Она разворачивается на носке.
В обрамлении зеркала прячутся тени. Выпяченные сгустки серебра складываются цветами да листьями.
Она переводит взгляд.
Дженни протирала пыль. Та ковром покрывала книги. Леди Стоун не любила читать, а чистоту любила.
Бедные девочки, — в который раз подумала Дженни. Маргарет безусловно сбежит от маменьки.
Флора — у которой ребра придавлены корсетом — останется здесь вовек.
— А-а-а-а-а! — послышалось сверху. Дженни не без радости откинула метелку.
К комнате мисс Флоры неслась экономка. Экономка очень уж переживала, что дела дома разладятся. Она заглядывала под рояль, словно Дженни там плохо протирает.
Если с мисс Флорой стряслась беда — не сносить экономке головы.
— Что такое? — спросила Дженни.
— Не знаю!
Экономка распахнула дверь. Дженни бросилась первой.
Мисс Флора стояла перед зеркалом. На ней ничего не было, даже сорочки. Хорошо сложена, — подумала Дженни.
Лицо, правда, перекошено.
— Вы целы? — экономка подскочила к Флоре.
— Там не я, — сказала Флора, плечи ее тряслись, она смотрела в зеркало, — там не я!
Занятия не заладились. Голос мисс Бин медленно, но неукротимо отдалялся. Флора пыталась — честно пыталась — слушать. Когда вместо «спряжения» прозвучало«ритуал смерти», Флора с облегчением вздохнула.
Теперь можно было и не стараться.
— Дорогая, — сказала мисс Бин, — у вас что-то произошло? Вы без корсета.
— Он неудобный, — ответила Флора.
Страница 2 из 5
