В общественной жизни Дмитрий был успешно развивающимся бизнесменом, в личной у него тоже был полный комплект: жена Уна, любовница Дуала и две сабы, Трея и Куадра. Имена вообще-то условные, только красота настоящая у всей великолепной четвёрки.
Добавить в моё избранное
14 мин, 33 сек 1101
Но я себе такого не позволю — живучая.
Димон посоветовался с остальными тремя.
— Ребёнок — наш любимый пыточный девайс, — выдала сентенцию Трея.
— Вот священники говорят: наказывать женщину телесно — неуважение к ней. Да как же иначе? Она самой природой к этому приуготовлена. Роды, клизмы, иголки, выход детского места, отгрызенные соски, мастопатия, всякое такое.
— Дитя — несмываемая королевская лилия, — продолжила эту мысль Куадра.
— Никакими притираниями не избавишься. А ведь стоило бы немного высветлить пацанку. Мама — блонда, папа — шатен, а это двуногое без перьев, похоже, в четвероюродного дедушку отлилось. Который черкес или армянин.
— Зато неплохой материал для медитаций, — Дуала сложила руки калачиком, будто укачивая.
— Я ведь подсмотрела: сидит наша мамаша, вовсю носом клюёт, её дитятко давно уже грудь теребит, потому что в рожке пустой воздух.
— А если отправить нашу даму в престижный дом отдыха? — спросил Дмитрий.
— Дуа, до того как я на ней женился, она ведь горнолыжным спортом увлекалась. И сноубордингом.
— Идея! У тебя собственное шале где-то рядом с Давосом куплено, — воскликнула Дуала.
— Ездишь раз в году на конгрессы и форумы, остальное время сдаёшь в аренду.
— Долина — прямо кумир туберкулёзников, — мечтательно вздохнула Трея.
— Остров Сокровищ Стивенсона и прочее.
— Лучшее в мире медицинское обслуживание, — подтвердила Куадра.
— И с недавних пор — интенсивные бизнес-курсы самого высокого разряда.
Все они знали об этом не понаслышке: один Дмитрий сидел у жениной юбки будто пристёгнутый. Ну, кроме поездок на всякие там деловые мероприятия.
Но тут и его достало. Купил на прямой рейс два билета (без сопровождающего отпускать хилую козявку в горы страшно), буквально всучил супруге и как отрезал:
— Езжай лечись, тренируйся, развлекайся. Бэбиситтера найти — не проблема.
— Нет, — пролепетала Уна.
— Да. С тобой поедет начальник моей спецслужбы, Карен Левонович.
И добавил:
— Силач, красавец, умница. Прямо с куском сердца отрываю.
Тут Уна как-то уж очень легко переменила решение. И послушно улетела в горы мировой значимости.
А нянек и мамок у Адочки сразу получилось много. Целых четыре. Голубили, тетёшкали, кормили-поили всяким вкусным и питательным. Димон перенёс свою контору домой. Дуала набрала всяких образовательных аудиопрограмм для малолеток, вместо ти-ви повесила над детской кроваткой картину современного художника, купила шестиструнную гитару и пианино: малышке полезно слушать хорошую музыку, а ей — тряхнуть стариной. Садо-мазо близняшки оказались нежнейшими и чуткими воспитательницами: ведь их учили брать ощущения всей поверхностью тела, а настроения партнёра — ловить на лету.
В разгар такой замечательной жизни это и случилось.
Иначе говоря, деловая Уна уж чем-чем никогда не грешила, так это праздностью. Как только они с охранником поселились в доме, записалась на самые денежные курсы повышенной экономической интенсификации. Или вроде того — следствие потом не могло в точности установить.
А во время малых вакаций, которые случились внутри больших, запланированных мужем, решила живой ногой слетать на истерическую родину. Посмотреть, не забыла ли там чего единосущного.
Ключ от непарадной двери был в дорожной сумочке. Как установило следствие, неподалёку от холостого «Браунинга Бэби».
Благозвучный шум доносился уже с порога, из чего можно было судить, что тати и бракокрадцы вконец потеряли бдительность. Расхлопнув дверь в детскую, дама узрела умилительную картинку. Дуала, склонившись над гитарой, исполняла переливчато-страстное «Фанданго» Солера. Годовалая Адочка, улыбаясь во всю мордаху, ритмично покачивалась в манеже, потряхивая погремушкой в виде флоггера, унизанного бубенцами. И те же лад и страсть взрывались за одной из соседних стен криками, стонами и ударами. Там тоже извлекали музыку из подручных инструментов. Расслаблялись все, в общем.
— Сволочи, пидорасы, блядуны! — возопила вмиг просёкшая супруга. В свои критические моменты никакая дама не может контролировать своё логоизвержение. Дуала бросила инструмент на пол, так что гулко звякнули струны, и рефлекторно отшатнулась. Ада скривилась и заревела во всю глотку:
— Па! Ду-а-а!
Полуголый Димон через все двери рванул из кабинета в детскую, чтобы как раз поймать ответную реплику. Перебросив ридикюль ближе к локтю и обеими руками вырвав дочь из загородки, Уна метнула её в соперницу с воплем:
— Она твоя, говорит, — так получай!
Женская меткость нередко оставляет желать лучшего. Ребёнок пролетел около метра и вместо того, чтобы угодить Дуале в пышную грудь, врезался тяжёлой головкой в дивное творение чеха из Кремоны. Сумка сорвалась с локтя и непостижимо ринулась следом, дробя череп и гитару.
Димон посоветовался с остальными тремя.
— Ребёнок — наш любимый пыточный девайс, — выдала сентенцию Трея.
— Вот священники говорят: наказывать женщину телесно — неуважение к ней. Да как же иначе? Она самой природой к этому приуготовлена. Роды, клизмы, иголки, выход детского места, отгрызенные соски, мастопатия, всякое такое.
— Дитя — несмываемая королевская лилия, — продолжила эту мысль Куадра.
— Никакими притираниями не избавишься. А ведь стоило бы немного высветлить пацанку. Мама — блонда, папа — шатен, а это двуногое без перьев, похоже, в четвероюродного дедушку отлилось. Который черкес или армянин.
— Зато неплохой материал для медитаций, — Дуала сложила руки калачиком, будто укачивая.
— Я ведь подсмотрела: сидит наша мамаша, вовсю носом клюёт, её дитятко давно уже грудь теребит, потому что в рожке пустой воздух.
— А если отправить нашу даму в престижный дом отдыха? — спросил Дмитрий.
— Дуа, до того как я на ней женился, она ведь горнолыжным спортом увлекалась. И сноубордингом.
— Идея! У тебя собственное шале где-то рядом с Давосом куплено, — воскликнула Дуала.
— Ездишь раз в году на конгрессы и форумы, остальное время сдаёшь в аренду.
— Долина — прямо кумир туберкулёзников, — мечтательно вздохнула Трея.
— Остров Сокровищ Стивенсона и прочее.
— Лучшее в мире медицинское обслуживание, — подтвердила Куадра.
— И с недавних пор — интенсивные бизнес-курсы самого высокого разряда.
Все они знали об этом не понаслышке: один Дмитрий сидел у жениной юбки будто пристёгнутый. Ну, кроме поездок на всякие там деловые мероприятия.
Но тут и его достало. Купил на прямой рейс два билета (без сопровождающего отпускать хилую козявку в горы страшно), буквально всучил супруге и как отрезал:
— Езжай лечись, тренируйся, развлекайся. Бэбиситтера найти — не проблема.
— Нет, — пролепетала Уна.
— Да. С тобой поедет начальник моей спецслужбы, Карен Левонович.
И добавил:
— Силач, красавец, умница. Прямо с куском сердца отрываю.
Тут Уна как-то уж очень легко переменила решение. И послушно улетела в горы мировой значимости.
А нянек и мамок у Адочки сразу получилось много. Целых четыре. Голубили, тетёшкали, кормили-поили всяким вкусным и питательным. Димон перенёс свою контору домой. Дуала набрала всяких образовательных аудиопрограмм для малолеток, вместо ти-ви повесила над детской кроваткой картину современного художника, купила шестиструнную гитару и пианино: малышке полезно слушать хорошую музыку, а ей — тряхнуть стариной. Садо-мазо близняшки оказались нежнейшими и чуткими воспитательницами: ведь их учили брать ощущения всей поверхностью тела, а настроения партнёра — ловить на лету.
В разгар такой замечательной жизни это и случилось.
Иначе говоря, деловая Уна уж чем-чем никогда не грешила, так это праздностью. Как только они с охранником поселились в доме, записалась на самые денежные курсы повышенной экономической интенсификации. Или вроде того — следствие потом не могло в точности установить.
А во время малых вакаций, которые случились внутри больших, запланированных мужем, решила живой ногой слетать на истерическую родину. Посмотреть, не забыла ли там чего единосущного.
Ключ от непарадной двери был в дорожной сумочке. Как установило следствие, неподалёку от холостого «Браунинга Бэби».
Благозвучный шум доносился уже с порога, из чего можно было судить, что тати и бракокрадцы вконец потеряли бдительность. Расхлопнув дверь в детскую, дама узрела умилительную картинку. Дуала, склонившись над гитарой, исполняла переливчато-страстное «Фанданго» Солера. Годовалая Адочка, улыбаясь во всю мордаху, ритмично покачивалась в манеже, потряхивая погремушкой в виде флоггера, унизанного бубенцами. И те же лад и страсть взрывались за одной из соседних стен криками, стонами и ударами. Там тоже извлекали музыку из подручных инструментов. Расслаблялись все, в общем.
— Сволочи, пидорасы, блядуны! — возопила вмиг просёкшая супруга. В свои критические моменты никакая дама не может контролировать своё логоизвержение. Дуала бросила инструмент на пол, так что гулко звякнули струны, и рефлекторно отшатнулась. Ада скривилась и заревела во всю глотку:
— Па! Ду-а-а!
Полуголый Димон через все двери рванул из кабинета в детскую, чтобы как раз поймать ответную реплику. Перебросив ридикюль ближе к локтю и обеими руками вырвав дочь из загородки, Уна метнула её в соперницу с воплем:
— Она твоя, говорит, — так получай!
Женская меткость нередко оставляет желать лучшего. Ребёнок пролетел около метра и вместо того, чтобы угодить Дуале в пышную грудь, врезался тяжёлой головкой в дивное творение чеха из Кремоны. Сумка сорвалась с локтя и непостижимо ринулась следом, дробя череп и гитару.
Страница 2 из 5
