Я, отец Альбертас Дуремарус из славного города Бремена, бывший секретарь Святейшего Трибунала, блюдущего веру и огнем выжигающего неверие, пред лицом новой Чрезвычайной Триады инквизиторов, состоящей из отцов наших Пьера Арлекинского, Пиноккьо дель Карловичи и Каролуса фон Буратинсгофф, свидетельствую о том, что произошло здесь, в этой палате, ровно неделю назад. И клянусь именем Господа нашего Иисуса Христа, что, отвечая на вопросы Священного Судилища, буду говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. А потом делайте со мной всё, что захотите…
Добавить в моё избранное
15 мин, 13 сек 6345
На вопрос, отчего же, в таком случае, она дала псу человеческое имя Артамон и не крестила ли она, часом, свою скотину для вящего уязвления Господа, ответствовала оная Фауста, что такого людского имени нет в кафолических святцах и, следовательно, окрестить им нельзя и человека, но кличку таковую у нее на родине кобелю дают невозбранно.
И когда мы трое спросили, отчего эта скотина так легко избегла допроса с пристрастием, которому мейстер Базилиус Кот хотел ее подвергнуть, ведьма с некоторым раздражением ответила, что дознавательное снаряжение сотворено по размеру человеческому, так что бедный щенок кое-как выдрал свою лапу из тисков и убежал, вовсю хромая, восвояси, пока палач со вкусом обедал у себя дома.
На вопрос, как она может называть щенком огромную и страхолюдную псину, указанная Фауста ответствовала, что до года крупная собака считается еще ребенком, а до полутора — отроком и что нам следовало бы это знать, раз мы так любим гончую травлю. И мы трое сочли эти слова особенным кощунством.
И когда мы спросили Фаусту, не кормила ли она скотину, чего доброго, своею грудью, та рассмеялась нам в лицо, ответствуя, что груди ее давно иссохли, утроба родящая окаменела, а месячные крови еще ранее перестали ей докучать. На что мы сказали, что об этих смутительных вещах она не должна была нам докладывать.
И тогда достопочтенный отец Пауль, желая сразить ведьму наповал, вопросил строго, не кормила ли тогда она своего пса из колдовского соска, что, как известно, отрастает у ведьмы над ключицей, на спине или в срамных местах и походит на кожистую тряпочку с алой точкой на конце. Та ответствовала, что похожая отметина имеется у нее под левой мышкой — не нужно приказывать мейстеру Базилиусу осматривать ее, Фаусты, тело, — и что малый щенок возрастом до месяца любит сосать всё, что в пастюшку попадет, а кожа у нее с возрастом стала дряблая. Однако мы трое не поверили, что это так.
Когда же достопочтимый отец Пауль добавил: а не поила ли она пса кровью, — Фауста дерзко ответствовала, что это-де обычное у них дело и что когда мясник или кто-нибудь из местных жителей режет скотину, те крестьяне, у кого слабые дети или взрослые дочки, страдающие бледной немочью, покупают у него парную кровь и тут же, на месте, дают своим больным. И что собаки беспрепятственно подбирают остальное, а она так даже деньги мужику платила, чтобы отлил ей в баклагу.
Но когда ведьма торопливо прибавила, что во время мора, когда некому было резать коров, свиней и овец и вся как есть скотина бродила голодная и неухоженная, она, Фауста, нимало не отпаивала занемогшего щенка своею кровью за неимением скотской, и когда добавила еще, что сама лишь оттого осталась нетронутой сим поветрием, что пила травяные составы, которыми прочие пренебрегли, не желая у нее одолжаться (и мылась с ног до головы, кстати отскребая грязь со всего в доме, что под руку попадется, добавила она далее), — мы нисколько ей не поверили. Ибо ведомо всем и каждому, что дьявольский домашний дружок именно тем и служит хозяйке, что отводит от нее кары Господни, о чем я так прямо и сказал Фаусте.
Только вот дальнейших ее слов, что мор сей произошел не от гнева, а от тесноты и нечистоты телесной, досточтенный отец Петер изволили не выдержать и сказали ей, что доносительница на нее, верная супруга и многоплодная мамаша Феврония, супруга шорника и ее ближайшая соседка… Дальнейшего он не успел выговорить, ибо, как вы, почтенные инквизиторы, ведаете, невместно произносить перед обвиняемым имя тайного обвинителя.
Однако Фауста нимало не удивилась, сказавши, что оная Феврония, то же Хаврония, как произносят это имя в родной деревне Фаусты, неряха и задери подол даже по здешним меркам и давно точит на нее свой кривенький желтый зубок. А всё потому, что как-то при ней и про нее была сказана поговорка: «Выдно, шо Хивря пырыжки пэче, и ворота в тисте». Мы ни слова не поняли, и тогда Фауста, ухмыляясь, пояснила, что когда такая умелица, как Февря, затворяет тесто и лепит из него сдобные пирожки, столь любимые с опохмелу ее муженьком, даже на дворовых воротах остаются следы ее кулинарного вдохновения; а про юбку, полы, двери, одеяла и совместную с мужем постель вообще речи нет. В ответ мы сказали, что Фауста дерзка не по своему унылому положению, но в душе каждый посмеялся, ибо соседку-доносчицу она ужалила не в бровь, а в глаз.
Когда же отец Пауль, бывши старее и солиднее отца Петера, строжайше вопросил, признает ли Фауста себя виновной в варении ядов, отравлении, чародействе, волхвовании и особенно — в гнуснейшем сговоре с Диаволом, та самым решительным образом ответила «нет». И тогда достопочтимейшие отцы Пауль и Петер в один глас воскричали, что самое время мейстеру экзекутору по имени Базилиус приступить к обвиняемой. На что тот резонно ответил, что по всем правилам допроса он обязан сначала устрашить ведьму видом своего инструмента и объяснением тех действий, какие тот инструмент производит над бренной человеческой плотью, а там уж и к самой пытке можно приступить — без большого перерыва.
И когда мы трое спросили, отчего эта скотина так легко избегла допроса с пристрастием, которому мейстер Базилиус Кот хотел ее подвергнуть, ведьма с некоторым раздражением ответила, что дознавательное снаряжение сотворено по размеру человеческому, так что бедный щенок кое-как выдрал свою лапу из тисков и убежал, вовсю хромая, восвояси, пока палач со вкусом обедал у себя дома.
На вопрос, как она может называть щенком огромную и страхолюдную псину, указанная Фауста ответствовала, что до года крупная собака считается еще ребенком, а до полутора — отроком и что нам следовало бы это знать, раз мы так любим гончую травлю. И мы трое сочли эти слова особенным кощунством.
И когда мы спросили Фаусту, не кормила ли она скотину, чего доброго, своею грудью, та рассмеялась нам в лицо, ответствуя, что груди ее давно иссохли, утроба родящая окаменела, а месячные крови еще ранее перестали ей докучать. На что мы сказали, что об этих смутительных вещах она не должна была нам докладывать.
И тогда достопочтенный отец Пауль, желая сразить ведьму наповал, вопросил строго, не кормила ли тогда она своего пса из колдовского соска, что, как известно, отрастает у ведьмы над ключицей, на спине или в срамных местах и походит на кожистую тряпочку с алой точкой на конце. Та ответствовала, что похожая отметина имеется у нее под левой мышкой — не нужно приказывать мейстеру Базилиусу осматривать ее, Фаусты, тело, — и что малый щенок возрастом до месяца любит сосать всё, что в пастюшку попадет, а кожа у нее с возрастом стала дряблая. Однако мы трое не поверили, что это так.
Когда же достопочтимый отец Пауль добавил: а не поила ли она пса кровью, — Фауста дерзко ответствовала, что это-де обычное у них дело и что когда мясник или кто-нибудь из местных жителей режет скотину, те крестьяне, у кого слабые дети или взрослые дочки, страдающие бледной немочью, покупают у него парную кровь и тут же, на месте, дают своим больным. И что собаки беспрепятственно подбирают остальное, а она так даже деньги мужику платила, чтобы отлил ей в баклагу.
Но когда ведьма торопливо прибавила, что во время мора, когда некому было резать коров, свиней и овец и вся как есть скотина бродила голодная и неухоженная, она, Фауста, нимало не отпаивала занемогшего щенка своею кровью за неимением скотской, и когда добавила еще, что сама лишь оттого осталась нетронутой сим поветрием, что пила травяные составы, которыми прочие пренебрегли, не желая у нее одолжаться (и мылась с ног до головы, кстати отскребая грязь со всего в доме, что под руку попадется, добавила она далее), — мы нисколько ей не поверили. Ибо ведомо всем и каждому, что дьявольский домашний дружок именно тем и служит хозяйке, что отводит от нее кары Господни, о чем я так прямо и сказал Фаусте.
Только вот дальнейших ее слов, что мор сей произошел не от гнева, а от тесноты и нечистоты телесной, досточтенный отец Петер изволили не выдержать и сказали ей, что доносительница на нее, верная супруга и многоплодная мамаша Феврония, супруга шорника и ее ближайшая соседка… Дальнейшего он не успел выговорить, ибо, как вы, почтенные инквизиторы, ведаете, невместно произносить перед обвиняемым имя тайного обвинителя.
Однако Фауста нимало не удивилась, сказавши, что оная Феврония, то же Хаврония, как произносят это имя в родной деревне Фаусты, неряха и задери подол даже по здешним меркам и давно точит на нее свой кривенький желтый зубок. А всё потому, что как-то при ней и про нее была сказана поговорка: «Выдно, шо Хивря пырыжки пэче, и ворота в тисте». Мы ни слова не поняли, и тогда Фауста, ухмыляясь, пояснила, что когда такая умелица, как Февря, затворяет тесто и лепит из него сдобные пирожки, столь любимые с опохмелу ее муженьком, даже на дворовых воротах остаются следы ее кулинарного вдохновения; а про юбку, полы, двери, одеяла и совместную с мужем постель вообще речи нет. В ответ мы сказали, что Фауста дерзка не по своему унылому положению, но в душе каждый посмеялся, ибо соседку-доносчицу она ужалила не в бровь, а в глаз.
Когда же отец Пауль, бывши старее и солиднее отца Петера, строжайше вопросил, признает ли Фауста себя виновной в варении ядов, отравлении, чародействе, волхвовании и особенно — в гнуснейшем сговоре с Диаволом, та самым решительным образом ответила «нет». И тогда достопочтимейшие отцы Пауль и Петер в один глас воскричали, что самое время мейстеру экзекутору по имени Базилиус приступить к обвиняемой. На что тот резонно ответил, что по всем правилам допроса он обязан сначала устрашить ведьму видом своего инструмента и объяснением тех действий, какие тот инструмент производит над бренной человеческой плотью, а там уж и к самой пытке можно приступить — без большого перерыва.
Страница 2 из 4
