Она трепыхается в клетке, словно бабочка в ладонях: отчаянно, болезненно, безумно. Бросается на стальные прутья, грызет их и, просовывая руки, процарапывается ко мне. Ей больно, но мне больнее. На моем месте она поступила бы так же.
Добавить в моё избранное
15 мин, 25 сек 5446
— возмущается Федорыч.
— В лоб ей из Сайги только зарядить не забудь.
— Не ерничайте, Олег Федорович, вам она тоже нужна.
— Нужна, — вздыхает врач.
— Ладно, ты не расстраивайся. Вылечится она, вот увидишь.
Мы заходим в кабинет и доедаем тушенку. Звезды рассыпаются по небу, и кусочек Луны выглядывает из-за сугроба облаков. Она светит всем одинаково: и нам, и зомби, только они об этом не задумываются.
Я опять вспоминаю Вику. Ту, старую, которой еще 20 лет.
Мы идем по парковой аллее. Кроны деревьев куполом склоняются над дорожкой, мы любуемся разноцветными гирляндами листьев. Только прошел дождь, поэтому воздух влажный и прелый. Я в куртке, но на улице тепло. Вика всю дорогу ноет, а я стараюсь успокоить, но она только сильнее себя накручивает. Она жалуется, что только накануне ее дня рождения могут закрыть все клубы, ввести комендантский час и что она не удивится, если из-за эпидемии главный санитарный врач запретит собираться в компании более трех человек.
Почти возле выхода я замечаю, что на нас несется прыщавый подросток. Он бежит, как гончая, выследившая добычу. Я понимаю, что ничего хорошего ждать не стоит. Когда пацан с рыком приближается к скамейке, я сбиваю его на землю. Потом пыром бью ему под ребра.
— Отхватил, скотина!?
Парень беснуется на асфальте, из разбитого рта течет кровь, но он не замечает этого.
— Мамочки, это зомби! — вскрикивает Вика.
Моей секундной растерянности хватает парню на змеиный бросок. Он впивается в викину стопу. Я хватаю его за шиворот и оттаскиваю в сторону. Он брыкается у меня в руках. Я со всей злостью избиваю зомби, пока он не опадает, потом смотрю на стопу. Оттуда сочится кровь — не то что бы сильно, но рану прогрызло ОНО, а это очень нехорошо. Вика плачет:
— Что же теперь будет? Что же теперь будет?
Я еле стою на ватных ногах, от ударов саднят костяшки кулаков, дышу, как в последний раз, сердце отбойным молотком пытается пробить грудную клетку. Раньше о зомби я слышал только по телику, но никогда не думал, что встречусь с ними лицом к лицу.
— Все будет хорошо, — только и выговариваю я.
Хватаю Вику и мы бежим в сторону больницы, что в квартале от нас. Все как в дымке, я не замечаю домов, людей, машин. Главное — добраться, там помогут. Уже возле входа натыкаемся на крепко сбитого мужичка. Он, не заметив нас, семенит в сторону машины, держа в руках чемодан. Я узнаю его — это Федорыч, старый приятель моего отца. Вообще он нейрохирург, но в местной больнице еще и заместитель главврача.
— Олег Федорович! — зову его.
— Это я! Максим Лебедев!
Он оборачивается, кивком подзывает к себе.
— Олег Федорович, у меня проблемка! — подвожу ближе зареванную Вику.
— Покажи ему.
Она демонстрирует ногу.
— Зомби, — догадывается врач.
— Просто укусил?
— Ну да, — всхлипывает Вика.
— Обычный укус не так опасен, как контакт с их кровью — тогда кранты. Так что есть шанс.
— Был контакт, — пугаюсь я.
— Сочувствую.
— Что-нибудь можно придумать? Поговорить с кем-нибудь?
Он вздыхает, проводит пальцами по губам, потом по кончику носа.
— Олег Дмитриевич, может, посоветуете кого? Ну, чтоб помогли… — Про больницу забудьте — туда только умирать отвозить.
— А что нам тогда делать? — умоляюще гляжу на него.
Он отдергивает пальцы от лица, резко хлопает в ладоши, бормочет «Фиг с ним» и приглашает в свою машину.
— Есть средство, — объясняет Федорыч.
— Прислали из Москвы на той неделе на апробацию.
— К нам? — удивляюсь я.
— Ну так! Наш район самым зомби-опасным только что объявили!
— Да ладно?
— Вот тебе и ладно. Тихо всегда было, спокойно — и тут на: получи, распишись.
— А чего удивляться? — рассуждаю я.
— В Москве, небось, триста кордонов выставили, карантины навводили, а у нас чего? Чиновники деньги натырят и сидят, ждут, типа пронесет.
— И не говори. Лекарство нулевое, неиспытанное — и то глава администрации себе коробку утащил!
— А уже пробовали на ком-нибудь?
— Пробовали, только там курс нужен, наблюдение. А какое тут к черту наблюдение? Лекарство достанется в первую очередь понятно кому, а это не репрезентативно.
Мы едем в отдел полиции, где работает сын Федорыча. По пути в разных местах замечаю зомби. Некоторые выглядят растерянно, будто не знают еще, что делать в новом обличье, некоторые уже походят на диких голодных зверей, бросающихся на каждый шорох. Одна старушка-зомби даже пытается ковылять за нашей машиной, вытянув вперед руки прямо как в фильмах ужасов. Только позже понимаю, что старушка — не зомби, а просто перепуганная женщина, мечущаяся от машины к машине в поисках помощи.
— В лоб ей из Сайги только зарядить не забудь.
— Не ерничайте, Олег Федорович, вам она тоже нужна.
— Нужна, — вздыхает врач.
— Ладно, ты не расстраивайся. Вылечится она, вот увидишь.
Мы заходим в кабинет и доедаем тушенку. Звезды рассыпаются по небу, и кусочек Луны выглядывает из-за сугроба облаков. Она светит всем одинаково: и нам, и зомби, только они об этом не задумываются.
Я опять вспоминаю Вику. Ту, старую, которой еще 20 лет.
Мы идем по парковой аллее. Кроны деревьев куполом склоняются над дорожкой, мы любуемся разноцветными гирляндами листьев. Только прошел дождь, поэтому воздух влажный и прелый. Я в куртке, но на улице тепло. Вика всю дорогу ноет, а я стараюсь успокоить, но она только сильнее себя накручивает. Она жалуется, что только накануне ее дня рождения могут закрыть все клубы, ввести комендантский час и что она не удивится, если из-за эпидемии главный санитарный врач запретит собираться в компании более трех человек.
Почти возле выхода я замечаю, что на нас несется прыщавый подросток. Он бежит, как гончая, выследившая добычу. Я понимаю, что ничего хорошего ждать не стоит. Когда пацан с рыком приближается к скамейке, я сбиваю его на землю. Потом пыром бью ему под ребра.
— Отхватил, скотина!?
Парень беснуется на асфальте, из разбитого рта течет кровь, но он не замечает этого.
— Мамочки, это зомби! — вскрикивает Вика.
Моей секундной растерянности хватает парню на змеиный бросок. Он впивается в викину стопу. Я хватаю его за шиворот и оттаскиваю в сторону. Он брыкается у меня в руках. Я со всей злостью избиваю зомби, пока он не опадает, потом смотрю на стопу. Оттуда сочится кровь — не то что бы сильно, но рану прогрызло ОНО, а это очень нехорошо. Вика плачет:
— Что же теперь будет? Что же теперь будет?
Я еле стою на ватных ногах, от ударов саднят костяшки кулаков, дышу, как в последний раз, сердце отбойным молотком пытается пробить грудную клетку. Раньше о зомби я слышал только по телику, но никогда не думал, что встречусь с ними лицом к лицу.
— Все будет хорошо, — только и выговариваю я.
Хватаю Вику и мы бежим в сторону больницы, что в квартале от нас. Все как в дымке, я не замечаю домов, людей, машин. Главное — добраться, там помогут. Уже возле входа натыкаемся на крепко сбитого мужичка. Он, не заметив нас, семенит в сторону машины, держа в руках чемодан. Я узнаю его — это Федорыч, старый приятель моего отца. Вообще он нейрохирург, но в местной больнице еще и заместитель главврача.
— Олег Федорович! — зову его.
— Это я! Максим Лебедев!
Он оборачивается, кивком подзывает к себе.
— Олег Федорович, у меня проблемка! — подвожу ближе зареванную Вику.
— Покажи ему.
Она демонстрирует ногу.
— Зомби, — догадывается врач.
— Просто укусил?
— Ну да, — всхлипывает Вика.
— Обычный укус не так опасен, как контакт с их кровью — тогда кранты. Так что есть шанс.
— Был контакт, — пугаюсь я.
— Сочувствую.
— Что-нибудь можно придумать? Поговорить с кем-нибудь?
Он вздыхает, проводит пальцами по губам, потом по кончику носа.
— Олег Дмитриевич, может, посоветуете кого? Ну, чтоб помогли… — Про больницу забудьте — туда только умирать отвозить.
— А что нам тогда делать? — умоляюще гляжу на него.
Он отдергивает пальцы от лица, резко хлопает в ладоши, бормочет «Фиг с ним» и приглашает в свою машину.
— Есть средство, — объясняет Федорыч.
— Прислали из Москвы на той неделе на апробацию.
— К нам? — удивляюсь я.
— Ну так! Наш район самым зомби-опасным только что объявили!
— Да ладно?
— Вот тебе и ладно. Тихо всегда было, спокойно — и тут на: получи, распишись.
— А чего удивляться? — рассуждаю я.
— В Москве, небось, триста кордонов выставили, карантины навводили, а у нас чего? Чиновники деньги натырят и сидят, ждут, типа пронесет.
— И не говори. Лекарство нулевое, неиспытанное — и то глава администрации себе коробку утащил!
— А уже пробовали на ком-нибудь?
— Пробовали, только там курс нужен, наблюдение. А какое тут к черту наблюдение? Лекарство достанется в первую очередь понятно кому, а это не репрезентативно.
Мы едем в отдел полиции, где работает сын Федорыча. По пути в разных местах замечаю зомби. Некоторые выглядят растерянно, будто не знают еще, что делать в новом обличье, некоторые уже походят на диких голодных зверей, бросающихся на каждый шорох. Одна старушка-зомби даже пытается ковылять за нашей машиной, вытянув вперед руки прямо как в фильмах ужасов. Только позже понимаю, что старушка — не зомби, а просто перепуганная женщина, мечущаяся от машины к машине в поисках помощи.
Страница 2 из 5
