Загородная трасса. Ночь. По правой стороне стелется поле, в темноте безлунного неба напоминающее бескрайний чёрный водоём. По левой стороне извиваются стволы и ветви густого леса.
Добавить в моё избранное
15 мин, 40 сек 16093
— Мм?!
— Мне с вами хорошо было. Помните, я как дурачок к вам с этой лопатой припёрся? Вот смеху-то было… А вчера вы меня увидели, как я дрова в баню скидывал, как меня супруга и попросила. Чёрт её знает, зачем ей было меня об этом просить? Ну что их, утащат что ли? Или сожгут? Времена не те. А я вас и не ожидал увидеть. С августа много дней прошло. Но вы во плоти ко мне подходите. Я даже через вашу курточку всю плоть подглядел и вздрогнул. У меня после водки даже такого не бывало, как я на вас накинулся.
— Мм!
— Да ведь хорошо было! Вы и не сопротивлялись, сами с меня трусы стягивали. Знаете, так что-то на неделе навалилось всё, так устал от всего. А тут вы! Помните, мы лежали уже после всего этого, курили в потолок, целовались?
— Мм.
— Почему моя супруга именно тогда решила меня навестить? В жизни сюрпризов не делала, а тут явилась. Сердце чуяло, что ли? Да откуда оно у неё, у бессердечной? Хотя нет, нельзя так. О покойниках либо хорошо, либо ничего. Либо правду. А правда простая: сука она была редкостная. Как она вас хлестать начала да за волосы дёргать! Разве смог бы я сдержаться? Ну попался мне этот нож под руку. Я ведь пригрозить его только брал. Но ведь надо было ей тогда резко так ко мне повернуться и прямо на нож попасть!
— Ммм!
— Виноват. Зря я её потом резать начал. Сорвался что-то. Мне так стыдно и страшно теперь! Вот только вы меня поймёте. Не хотел я её убивать. Просто раз ударил и… не смог потом остановиться.
— Мммм!
— Да и вы виноваты. Подняли ор выше гор. Даже не оделись, а уже убегать начали. Вот куда вам бежать? Март нынче тёплый, но нагишом-то бегать — не дело. Вот я вас и догнал. Вы упали, головой ударились, сознание потеряли. Пришлось вас за компанию в погреб положить — вы уж не серчайте. Да, холодно здесь, да, влажно, да, связал вас по рукам-ногам. Это же не повод для паники?
— Мммм!
— Ну всё, довольно мне этих истерик! Мне, понимаете, когда вы так дёргаетесь и кривляетесь к вам даже подойти страшно, не то что судьбу вашу решать.
Стоны и мычания затихли. Свеча продвинулась вперёд, дрожащий свет показал сперва лужицу розоватого цвета, а после двух женщин. Одна была мертва, другая связана по рукам и ногам, с кляпом во рту, но живая. Они сидели в луже, спиной облокотившись на полки. Голова мёртвой женщины безвольно лежала на плече живой. Угасшей жизни глаза запечатлели смесь злости и удивления.
— Ах, вы замёрзли! Определённо замёрзли. В одних трусиках, да в луже сидите. Это ведь непорядок. Можно и застудить чего-то. Сейчас я, одну минуточку, одна нога здесь другая там.
Человек развернулся к лестнице и уже занёс ногу на первую ступеньку, но остановился, поставил свечу на полку и только тогда начал забираться вверх. Ему вслед донеслось возобновившееся мычание.
Вернувшись в комнату, он первым делом бросился к шкафу у входной двери. Достал оттуда ворох старой дачной одежды, сбросил её вниз. Захватил с собой начатую бутылку водки, зажал её подмышкой и спустился в погреб сам.
Накрыл посиневшую от холода женщину своим зимним полушубком, остальную одежду подложил вниз, под неё. Тело его жены во время этих манипуляций завалилось набок. Дрожь любовницы заставляла потрясываться его полушубок. Глаза её были выпучены и безумны. Она из последних сил мычала что-то сквозь кляп, надеясь, что этим мычанием донесёт нужный посыл.
Он сделал глоток водки из горлышка. Примостился на одной из ступенек. Вращал головой, словно искал точку, в которую он будет смотреть теперь. В прошлую его речь взгляд был сосредоточен на огне свечи. Он всё же решился смотреть прямо на свою любовницу.
— Ммм! Ммм! Мм.
— Да. Увы, это так. Я не могу вас развязать и даже освободить ваш рот от кляпа. Боюсь, что своей истеричностью в тот момент, вы подорвали моё к вам доверие. Вот вроде я столько говорил, а такое чувство, что самое важное пропустил. И ведь не могу это важное в словах донести, — он сделал новый глоток. Поморщился, издал звук подавленного рвотного спазма, зашёлся в кашле.
— Простите. Я вообще-то почти не пью и не курю. Спасибо моей супруге. А вот сегодня сорвался. В магазине вот накупил всякого. Будто бы здесь жить собираюсь. Знаете, Алёна — моя дочка, такая милая девочка. В пятый класс пошла. На одни пятёрки учится. Я из своих детей её больше всех люблю. Пацаны-то как выросли, как поняли, что я такое… Так бросили меня. Но я их не виню, они молодцы, пусть им в жизни больше моего повезёт. Хотя один из них точно не мой. А второй под сомнением. Но ведь я их воспитал, так значит, мои пацаны, да?
Мужчина всхлипнул, глаза наполнились слезами, он через силу сделал два новых, больших глотка. Его сильно перекосило, но он сдержался. Несколько минут просто смотрел в своё отражение в розоватой луже. Думал, всю ли кровь, что натекла с супруги в комнате, он убрал.
— Мне с вами хорошо было. Помните, я как дурачок к вам с этой лопатой припёрся? Вот смеху-то было… А вчера вы меня увидели, как я дрова в баню скидывал, как меня супруга и попросила. Чёрт её знает, зачем ей было меня об этом просить? Ну что их, утащат что ли? Или сожгут? Времена не те. А я вас и не ожидал увидеть. С августа много дней прошло. Но вы во плоти ко мне подходите. Я даже через вашу курточку всю плоть подглядел и вздрогнул. У меня после водки даже такого не бывало, как я на вас накинулся.
— Мм!
— Да ведь хорошо было! Вы и не сопротивлялись, сами с меня трусы стягивали. Знаете, так что-то на неделе навалилось всё, так устал от всего. А тут вы! Помните, мы лежали уже после всего этого, курили в потолок, целовались?
— Мм.
— Почему моя супруга именно тогда решила меня навестить? В жизни сюрпризов не делала, а тут явилась. Сердце чуяло, что ли? Да откуда оно у неё, у бессердечной? Хотя нет, нельзя так. О покойниках либо хорошо, либо ничего. Либо правду. А правда простая: сука она была редкостная. Как она вас хлестать начала да за волосы дёргать! Разве смог бы я сдержаться? Ну попался мне этот нож под руку. Я ведь пригрозить его только брал. Но ведь надо было ей тогда резко так ко мне повернуться и прямо на нож попасть!
— Ммм!
— Виноват. Зря я её потом резать начал. Сорвался что-то. Мне так стыдно и страшно теперь! Вот только вы меня поймёте. Не хотел я её убивать. Просто раз ударил и… не смог потом остановиться.
— Мммм!
— Да и вы виноваты. Подняли ор выше гор. Даже не оделись, а уже убегать начали. Вот куда вам бежать? Март нынче тёплый, но нагишом-то бегать — не дело. Вот я вас и догнал. Вы упали, головой ударились, сознание потеряли. Пришлось вас за компанию в погреб положить — вы уж не серчайте. Да, холодно здесь, да, влажно, да, связал вас по рукам-ногам. Это же не повод для паники?
— Мммм!
— Ну всё, довольно мне этих истерик! Мне, понимаете, когда вы так дёргаетесь и кривляетесь к вам даже подойти страшно, не то что судьбу вашу решать.
Стоны и мычания затихли. Свеча продвинулась вперёд, дрожащий свет показал сперва лужицу розоватого цвета, а после двух женщин. Одна была мертва, другая связана по рукам и ногам, с кляпом во рту, но живая. Они сидели в луже, спиной облокотившись на полки. Голова мёртвой женщины безвольно лежала на плече живой. Угасшей жизни глаза запечатлели смесь злости и удивления.
— Ах, вы замёрзли! Определённо замёрзли. В одних трусиках, да в луже сидите. Это ведь непорядок. Можно и застудить чего-то. Сейчас я, одну минуточку, одна нога здесь другая там.
Человек развернулся к лестнице и уже занёс ногу на первую ступеньку, но остановился, поставил свечу на полку и только тогда начал забираться вверх. Ему вслед донеслось возобновившееся мычание.
Вернувшись в комнату, он первым делом бросился к шкафу у входной двери. Достал оттуда ворох старой дачной одежды, сбросил её вниз. Захватил с собой начатую бутылку водки, зажал её подмышкой и спустился в погреб сам.
Накрыл посиневшую от холода женщину своим зимним полушубком, остальную одежду подложил вниз, под неё. Тело его жены во время этих манипуляций завалилось набок. Дрожь любовницы заставляла потрясываться его полушубок. Глаза её были выпучены и безумны. Она из последних сил мычала что-то сквозь кляп, надеясь, что этим мычанием донесёт нужный посыл.
Он сделал глоток водки из горлышка. Примостился на одной из ступенек. Вращал головой, словно искал точку, в которую он будет смотреть теперь. В прошлую его речь взгляд был сосредоточен на огне свечи. Он всё же решился смотреть прямо на свою любовницу.
— Ммм! Ммм! Мм.
— Да. Увы, это так. Я не могу вас развязать и даже освободить ваш рот от кляпа. Боюсь, что своей истеричностью в тот момент, вы подорвали моё к вам доверие. Вот вроде я столько говорил, а такое чувство, что самое важное пропустил. И ведь не могу это важное в словах донести, — он сделал новый глоток. Поморщился, издал звук подавленного рвотного спазма, зашёлся в кашле.
— Простите. Я вообще-то почти не пью и не курю. Спасибо моей супруге. А вот сегодня сорвался. В магазине вот накупил всякого. Будто бы здесь жить собираюсь. Знаете, Алёна — моя дочка, такая милая девочка. В пятый класс пошла. На одни пятёрки учится. Я из своих детей её больше всех люблю. Пацаны-то как выросли, как поняли, что я такое… Так бросили меня. Но я их не виню, они молодцы, пусть им в жизни больше моего повезёт. Хотя один из них точно не мой. А второй под сомнением. Но ведь я их воспитал, так значит, мои пацаны, да?
Мужчина всхлипнул, глаза наполнились слезами, он через силу сделал два новых, больших глотка. Его сильно перекосило, но он сдержался. Несколько минут просто смотрел в своё отражение в розоватой луже. Думал, всю ли кровь, что натекла с супруги в комнате, он убрал.
Страница 3 из 5
