— Здравствуйте, ребята. А сейчас мы с Хрюшей и Степашкой расскажем вам сказку о девочке, которая долго не могла уснуть… Иванко открыл один глаз и посмотрел на телевизор. Надо же, весь день проспал, уже и «Спокойной ночи»… показывают. Меньше пить надо, однозначно. Все сосед-дурак виноват, пришел с утра и давай подмигивать. Терпел Иванко терпел, мало ли, что дураку в голову взбредет. Может, голубым себя вообразил и клинья подбивает.
Добавить в моё избранное
17 мин, 20 сек 9463
Онемел оборотень немного.
— Ты готов ради жизни с ханкой расстаться?
— Д-да, — многого стоило Иванко это слово выговорить.
Трубы горят пуще прежнего, словно понимают, чего их сейчас лишить хотят.
— Ну, ты даешь, человечина, — взял оборотень бутылку и понюхал.
— Хороша сволочь! Не передумал еще? Ладно, думал сожрать тебя не задумываясь, но раз ты на такие жертвы способен, помогу. Знаешь, кто мы такие? Мы — призраки рождества, нас посылают к нехорошим дядькам, которые в Деда Мороза не верят.
— Так как бы, рождество уже прошло.
— Что?! Не может быть! — схватился оборотень лапами за голову и спрашивает у Хрюши со Степашкой, они как раз из колодца появились, словно кукловод туда залез.
— Какое сегодня число?
— Девятнадцатое января, крещение.
— Ах, мать, сукины дети! Да вас, с вашей тетей Ангелиной загрызть мало.
— Карр! — Каркуша на голову приземлилась.
— А давайте мы будем призраки крещения?
— Давайте! Давайте! — захлопал Степашка в ладоши и даже прыгать по краю колодца стал, словно он не кукла вовсе, а марионетка, как минимум.
А Хрюша ему хук слева. И улетел Степашка в колодец. Некоторое время был слышен его крик, а потом — буль!
— Так, — сказал оборотень, — по нашим сведениям ты уже десять лет на могиле своей жены не был.
— Если придешь туда до 12 часов, — и у Хрюши спрашивает.
— Сколько сейчас времени?
— Восемь часов пятнадцать минут, — Хрюша достал детский будильник.
— Нас дядя Вова научил по часам время определять.
Тараканьи усы — стрелки часов. Сама морда на циферблате нарисована, а лапы — по бокам торчат. Еще он светился весь, как морда собаки Баскервилей.
— Если не дойдешь к могиле жены до полуночи, пеняй на себя, — и так грозным голосом.
— Век нас помнить будешь!
Толкает оборотень Иванко к калитке, хоть тот и сопротивляется.
— Постойте! — кричит Иванко.
— Нету у меня жены, и никогда не было.
— Карр! Карр! — Каркуша даже головой покачала.
— Как не стыдно? Уже все мозги пропил, забыл все на свете.
— А может, мы ошиблись, — обнюхал оборотень Иванко.
— Канцелярия не ошибается. Гав! Была у тебя жена, а ты, гад такой, забыл. Вот и тащись на кладбище, вспоминай.
И вытолкнул Иванко за ворота.
— Дайте хоть валенки одеть, и фонарик взять. Как я надписи на могилах читать буду?
— Крутись, как хочешь, дядя! — и ворота захлопнули.
— Откройте! Хулиганы! Это моя хата! — стал Иванко в дверь барабанить.
— Тебя что, не предупредили? — Каркуша на воротах сидит.
— Не успеешь до двенадцати, сожрем и не подавимся. Кстати, по секрету скажу, твои глазики очень симпатично смотрятся.
— Ах, ты ворона! — и снежком в глаз.
— Карр! — уже как-то жалобнее.
— Эй, не безобразничай! — Хрюша показался.
— Не то сейчас часы быстрее тикать заставим.
— Давайте! Давайте заставим! — Степашка рядом с ним прыгает, кукольный, а не марионеточный, но все равно мокрый.
Иванко прицелился в Хрюшу, кинул снежок, но попал почему-то в Степашку.
— У-у!
— В свинью не так то просто угодить! — сказал Хрюша и будильник достал.
— Сколько сейчас времени? Восемь двадцать! А будет — восемь тридцать! — и ус тараканий крутит.
— Ничего, окорок, время у меня есть, — на этот раз сбил Иванко и Хрюшу, и будильник.
— Так-так! — оборотень свою волчью харю из ворот высунул.
— Похоже, придется тебя просто съесть и все.
Достал белый платок и на шею повязал, прямо волк из «Ну, погоди!».
— Иду, уже иду! — Иванко даже ступил два шага.
— Я типа не пойму, кому это надо, тебе или нам?
А на ворота опять Хрюша со Степашкой вылезли.
— Давайте съедим! Давайте съедим! — хлопает в ладоши заяц лопоухий.
— Из таких вот человеков колбаса вкусная получается, — Хрюша даже вилку достал.
— Мне оставьте потроха! — Каркуша голос подала и приземлилась рядом.
— Ухожу от вас, — развернулся Иванко, и тремя снежками получил: в шею, спину и в затылок.
Развернулся, злой весь из себя.
— Я знаю! — кричит.
— Это ты, свинья жирная, по голове попала! — А в ответ лишь хихиканье.
И тут прямо снежный ком в морду врезался. Холодный весь из себя и мокрый. А оборотень ржет, как будто шутку Евдокимова услышал.
— Шуруй-шуруй, не то еще полчаса вычтем.
И слышно тихо, что бухло по стаканам разливают. Сглотнул Иванко слюну и пошел по улице.
«Ну, — думает, — приду через час, не может быть, чтобы за час вы успели все выжрать. Куклы, они ж того — маленькие, такие много не пьют. Оборотень, правда, большой. Но та ханка, что тетка Клава гонит, и слона с ног свалит» Вот гады, не дали валенки одеть.
— Ты готов ради жизни с ханкой расстаться?
— Д-да, — многого стоило Иванко это слово выговорить.
Трубы горят пуще прежнего, словно понимают, чего их сейчас лишить хотят.
— Ну, ты даешь, человечина, — взял оборотень бутылку и понюхал.
— Хороша сволочь! Не передумал еще? Ладно, думал сожрать тебя не задумываясь, но раз ты на такие жертвы способен, помогу. Знаешь, кто мы такие? Мы — призраки рождества, нас посылают к нехорошим дядькам, которые в Деда Мороза не верят.
— Так как бы, рождество уже прошло.
— Что?! Не может быть! — схватился оборотень лапами за голову и спрашивает у Хрюши со Степашкой, они как раз из колодца появились, словно кукловод туда залез.
— Какое сегодня число?
— Девятнадцатое января, крещение.
— Ах, мать, сукины дети! Да вас, с вашей тетей Ангелиной загрызть мало.
— Карр! — Каркуша на голову приземлилась.
— А давайте мы будем призраки крещения?
— Давайте! Давайте! — захлопал Степашка в ладоши и даже прыгать по краю колодца стал, словно он не кукла вовсе, а марионетка, как минимум.
А Хрюша ему хук слева. И улетел Степашка в колодец. Некоторое время был слышен его крик, а потом — буль!
— Так, — сказал оборотень, — по нашим сведениям ты уже десять лет на могиле своей жены не был.
— Если придешь туда до 12 часов, — и у Хрюши спрашивает.
— Сколько сейчас времени?
— Восемь часов пятнадцать минут, — Хрюша достал детский будильник.
— Нас дядя Вова научил по часам время определять.
Тараканьи усы — стрелки часов. Сама морда на циферблате нарисована, а лапы — по бокам торчат. Еще он светился весь, как морда собаки Баскервилей.
— Если не дойдешь к могиле жены до полуночи, пеняй на себя, — и так грозным голосом.
— Век нас помнить будешь!
Толкает оборотень Иванко к калитке, хоть тот и сопротивляется.
— Постойте! — кричит Иванко.
— Нету у меня жены, и никогда не было.
— Карр! Карр! — Каркуша даже головой покачала.
— Как не стыдно? Уже все мозги пропил, забыл все на свете.
— А может, мы ошиблись, — обнюхал оборотень Иванко.
— Канцелярия не ошибается. Гав! Была у тебя жена, а ты, гад такой, забыл. Вот и тащись на кладбище, вспоминай.
И вытолкнул Иванко за ворота.
— Дайте хоть валенки одеть, и фонарик взять. Как я надписи на могилах читать буду?
— Крутись, как хочешь, дядя! — и ворота захлопнули.
— Откройте! Хулиганы! Это моя хата! — стал Иванко в дверь барабанить.
— Тебя что, не предупредили? — Каркуша на воротах сидит.
— Не успеешь до двенадцати, сожрем и не подавимся. Кстати, по секрету скажу, твои глазики очень симпатично смотрятся.
— Ах, ты ворона! — и снежком в глаз.
— Карр! — уже как-то жалобнее.
— Эй, не безобразничай! — Хрюша показался.
— Не то сейчас часы быстрее тикать заставим.
— Давайте! Давайте заставим! — Степашка рядом с ним прыгает, кукольный, а не марионеточный, но все равно мокрый.
Иванко прицелился в Хрюшу, кинул снежок, но попал почему-то в Степашку.
— У-у!
— В свинью не так то просто угодить! — сказал Хрюша и будильник достал.
— Сколько сейчас времени? Восемь двадцать! А будет — восемь тридцать! — и ус тараканий крутит.
— Ничего, окорок, время у меня есть, — на этот раз сбил Иванко и Хрюшу, и будильник.
— Так-так! — оборотень свою волчью харю из ворот высунул.
— Похоже, придется тебя просто съесть и все.
Достал белый платок и на шею повязал, прямо волк из «Ну, погоди!».
— Иду, уже иду! — Иванко даже ступил два шага.
— Я типа не пойму, кому это надо, тебе или нам?
А на ворота опять Хрюша со Степашкой вылезли.
— Давайте съедим! Давайте съедим! — хлопает в ладоши заяц лопоухий.
— Из таких вот человеков колбаса вкусная получается, — Хрюша даже вилку достал.
— Мне оставьте потроха! — Каркуша голос подала и приземлилась рядом.
— Ухожу от вас, — развернулся Иванко, и тремя снежками получил: в шею, спину и в затылок.
Развернулся, злой весь из себя.
— Я знаю! — кричит.
— Это ты, свинья жирная, по голове попала! — А в ответ лишь хихиканье.
И тут прямо снежный ком в морду врезался. Холодный весь из себя и мокрый. А оборотень ржет, как будто шутку Евдокимова услышал.
— Шуруй-шуруй, не то еще полчаса вычтем.
И слышно тихо, что бухло по стаканам разливают. Сглотнул Иванко слюну и пошел по улице.
«Ну, — думает, — приду через час, не может быть, чтобы за час вы успели все выжрать. Куклы, они ж того — маленькие, такие много не пьют. Оборотень, правда, большой. Но та ханка, что тетка Клава гонит, и слона с ног свалит» Вот гады, не дали валенки одеть.
Страница 2 из 6
