— Здравствуйте, ребята. А сейчас мы с Хрюшей и Степашкой расскажем вам сказку о девочке, которая долго не могла уснуть… Иванко открыл один глаз и посмотрел на телевизор. Надо же, весь день проспал, уже и «Спокойной ночи»… показывают. Меньше пить надо, однозначно. Все сосед-дурак виноват, пришел с утра и давай подмигивать. Терпел Иванко терпел, мало ли, что дураку в голову взбредет. Может, голубым себя вообразил и клинья подбивает.
Добавить в моё избранное
17 мин, 20 сек 9464
Супостаты! Как же по снегу пробежать? Только если, аутотренингом заняться. Закрыл Иванко глаза и представляет себе — лето в деревне. Только что-то тепла от этого представления не добавилось. Нужно, видно, по-другому. Итак, улица в деревне песком завалена. Что, значит, не верим? Улица, что не может даже песком завалиться? Да еще и по колено? Это уже не улица, это пляж получается. Ну и пусть будет — пляж.
Море, солнце, пляж и Иванко в пальто до пят по нему бежит на кончиках пальцев. Ох, как песок обжигает. Так и покалечится недолго. Может, ну этот аутотренинг, разрезать пальто на лоскуты и ноги закрутить? Только под пальто одна рубашка, так, наверное, еще холоднее будет.
Скачет Иванко по улице с закрытыми глазами, что заяц.
— А ты куда бежишь?
Открыл глаза Иванко, а тут! Рядом с ним по сугробу прыгает белый кролик, в пенсне, смокинге и прочих 19-го века прибамбасах одежных.
— Н-на кладбище, — отвечает Иванко.
— И что тебе там понадобилось? Побежали со мной к герцогине. Только учти, герцогиня ужасно не любит, когда опаздывают.
— Не, мне на могилу жены надо, не то эти монстры со спокойных ночей меня съедят.
— А у герцогини много виски халявного. Это что-то типа самогона закрашенного.
Сглотнул Иванко и от кролика отвернулся.
— Нет, — говорит.
— Мне моя жизнь дороже.
— Жизнь дороже ханки?! — не верит кролик.
— Вот насмешил. Ну, бывай, раз так.
И к бане пушистый повернул. Сглотнул Иванко еще раз. Действительно, что за жизнь, если ханки выпить нельзя? Ханка — однозначно дороже. Не даром же солдаты на доты грудью бросались, а за сто грамм.
— Стой! — орет.
— Возьми меня к герцогине!
И бегом за кроликом к бане. Забегает Иванко, а внутри уже сидят Хрюша, Степашка, Филя и Кракуша, все голые. Аж отвернуться охота. Из тазиков на себя воду льют, вениками друг друга дубасят и пиво из бокалов попивают.
— А, заходи! — Хрюша рукой машет.
— Пиво хош?
— Я со свиньями в баню не хожу! — отвернул нос Иванко.
— Ишь какие мы привередливые! Свиньи уже не нравятся. Ну, хош я превращусь в девицу красавицу, красоты неписанной?
И превращается ведь, хрюн обкормленный.
— Ну, как? — грудью своей голой сверкает, так и к себе притягивает.
Может быть, и здесь сдержался бы Иванко, если б не эти черти, будь они неладны, тоже превращаться не начали. Лежат, ноги раздвигают, ручки шаловливые тянут. И пропал Иванко.
Только пальто с себя скинул, только к девкам подался, а это уже и не девки вовсе, а монстры. Оборотень знакомый, свин жирный, заяц переросток, и ворона, размером с орла доброго.
Ржут, прям стекла трясутся.
— Ха-ха! — свин старается.
— Хуи! Хуи! — ругается, наверное, гад.
— Вот, что, Ванятка, попал ты сейчас на таких бабок. Посчитаем, — пальцы загинает.
— За кроликом побежал? Побежал. К герцогине якобы, виски пить. Знаешь, сколько на такие мероприятия времени уходит?
— Весь вечер, минимум. Карр! — ну, и каркнула, чуть крыша с бани не слетела.
— Ну, что мы, звери какие? — свин ворону успокаивает.
— Допустим, он сходил туда, выпил стаканец и вышел.
— Не может ентого быть, — заяц головой качает.
— Такой не уйдет, пока все виски не выжрет, а после б вынесли, только завтра с утра и очухался бы.
— Я же сказал, допустим, — свин даже раздражаться начал.
— Выпил два стакана и ушел. Итого, — достает свой будильник, — час!
И стрелки гад крутит, а уже того — 21.40 стало.
— Но это еще не все, — продолжает монстр.
— Ты в бане на девок голых повелся. А это… — Вся ночь! — оборотень голос подал.
— Раньше бы не успел всех четверых.
— Я бы успел! По пять минут на каждую, давайте проведем следственный эксперимент. И виски мое сюда — на бочку, раз уж целый час сняли.
— Нет, вы видели такую наглость? Мы к нему со всей душой, можно сказать, а могли бы слопать и не подавиться. Ладно, уговорил — 20 минут, так 20 минут, — покрутил Хрюша стрелки.
— 22.00 сейчас. Два часа тебе осталось, чтобы к жене на могилу сбегать, — и обозвал пренебрежительно.
— Золушка!
За дверь вытолкали, пинка дали, да еще и смеялись. Обернулся Иванко, красный от унижения, стал в дверь колошматить.
— Эй, Хрюша, — эти куклы уже в окне свои театры лялек показывают.
— Тащи сюда свой будильник, давай с него еще десять минут снимем.
— Это я сейчас, мигом.
Смеются, заливаются, а ворона вылетела из трубы, и не слова ни каркнув, за зад Иванко клюнула. Даже пальто ватное, стеганное не помогло. Взвизгнул Иванко и по дороге побежал, руками от вороны отмахиваясь. А та все щипалась, рвала бедное пальто на кусочки и приговаривала:
— Бежишь медленно, карр!
Море, солнце, пляж и Иванко в пальто до пят по нему бежит на кончиках пальцев. Ох, как песок обжигает. Так и покалечится недолго. Может, ну этот аутотренинг, разрезать пальто на лоскуты и ноги закрутить? Только под пальто одна рубашка, так, наверное, еще холоднее будет.
Скачет Иванко по улице с закрытыми глазами, что заяц.
— А ты куда бежишь?
Открыл глаза Иванко, а тут! Рядом с ним по сугробу прыгает белый кролик, в пенсне, смокинге и прочих 19-го века прибамбасах одежных.
— Н-на кладбище, — отвечает Иванко.
— И что тебе там понадобилось? Побежали со мной к герцогине. Только учти, герцогиня ужасно не любит, когда опаздывают.
— Не, мне на могилу жены надо, не то эти монстры со спокойных ночей меня съедят.
— А у герцогини много виски халявного. Это что-то типа самогона закрашенного.
Сглотнул Иванко и от кролика отвернулся.
— Нет, — говорит.
— Мне моя жизнь дороже.
— Жизнь дороже ханки?! — не верит кролик.
— Вот насмешил. Ну, бывай, раз так.
И к бане пушистый повернул. Сглотнул Иванко еще раз. Действительно, что за жизнь, если ханки выпить нельзя? Ханка — однозначно дороже. Не даром же солдаты на доты грудью бросались, а за сто грамм.
— Стой! — орет.
— Возьми меня к герцогине!
И бегом за кроликом к бане. Забегает Иванко, а внутри уже сидят Хрюша, Степашка, Филя и Кракуша, все голые. Аж отвернуться охота. Из тазиков на себя воду льют, вениками друг друга дубасят и пиво из бокалов попивают.
— А, заходи! — Хрюша рукой машет.
— Пиво хош?
— Я со свиньями в баню не хожу! — отвернул нос Иванко.
— Ишь какие мы привередливые! Свиньи уже не нравятся. Ну, хош я превращусь в девицу красавицу, красоты неписанной?
И превращается ведь, хрюн обкормленный.
— Ну, как? — грудью своей голой сверкает, так и к себе притягивает.
Может быть, и здесь сдержался бы Иванко, если б не эти черти, будь они неладны, тоже превращаться не начали. Лежат, ноги раздвигают, ручки шаловливые тянут. И пропал Иванко.
Только пальто с себя скинул, только к девкам подался, а это уже и не девки вовсе, а монстры. Оборотень знакомый, свин жирный, заяц переросток, и ворона, размером с орла доброго.
Ржут, прям стекла трясутся.
— Ха-ха! — свин старается.
— Хуи! Хуи! — ругается, наверное, гад.
— Вот, что, Ванятка, попал ты сейчас на таких бабок. Посчитаем, — пальцы загинает.
— За кроликом побежал? Побежал. К герцогине якобы, виски пить. Знаешь, сколько на такие мероприятия времени уходит?
— Весь вечер, минимум. Карр! — ну, и каркнула, чуть крыша с бани не слетела.
— Ну, что мы, звери какие? — свин ворону успокаивает.
— Допустим, он сходил туда, выпил стаканец и вышел.
— Не может ентого быть, — заяц головой качает.
— Такой не уйдет, пока все виски не выжрет, а после б вынесли, только завтра с утра и очухался бы.
— Я же сказал, допустим, — свин даже раздражаться начал.
— Выпил два стакана и ушел. Итого, — достает свой будильник, — час!
И стрелки гад крутит, а уже того — 21.40 стало.
— Но это еще не все, — продолжает монстр.
— Ты в бане на девок голых повелся. А это… — Вся ночь! — оборотень голос подал.
— Раньше бы не успел всех четверых.
— Я бы успел! По пять минут на каждую, давайте проведем следственный эксперимент. И виски мое сюда — на бочку, раз уж целый час сняли.
— Нет, вы видели такую наглость? Мы к нему со всей душой, можно сказать, а могли бы слопать и не подавиться. Ладно, уговорил — 20 минут, так 20 минут, — покрутил Хрюша стрелки.
— 22.00 сейчас. Два часа тебе осталось, чтобы к жене на могилу сбегать, — и обозвал пренебрежительно.
— Золушка!
За дверь вытолкали, пинка дали, да еще и смеялись. Обернулся Иванко, красный от унижения, стал в дверь колошматить.
— Эй, Хрюша, — эти куклы уже в окне свои театры лялек показывают.
— Тащи сюда свой будильник, давай с него еще десять минут снимем.
— Это я сейчас, мигом.
Смеются, заливаются, а ворона вылетела из трубы, и не слова ни каркнув, за зад Иванко клюнула. Даже пальто ватное, стеганное не помогло. Взвизгнул Иванко и по дороге побежал, руками от вороны отмахиваясь. А та все щипалась, рвала бедное пальто на кусочки и приговаривала:
— Бежишь медленно, карр!
Страница 3 из 6
