— Здравствуйте, ребята. А сейчас мы с Хрюшей и Степашкой расскажем вам сказку о девочке, которая долго не могла уснуть… Иванко открыл один глаз и посмотрел на телевизор. Надо же, весь день проспал, уже и «Спокойной ночи»… показывают. Меньше пить надо, однозначно. Все сосед-дурак виноват, пришел с утра и давай подмигивать. Терпел Иванко терпел, мало ли, что дураку в голову взбредет. Может, голубым себя вообразил и клинья подбивает.
Добавить в моё избранное
17 мин, 20 сек 9465
Время теряешь, карр! Сейчас я подгоню тебя немного, карр!
Только после раза пятого отстала. Остановился Иванко, язык на плечи, дышит тяжко, и за сердечко свое держится. А то стучит-стучит, потом вдруг не стучит. Караул! Нет-нет, все нормально, просто рука на мамон сползла. Пора бы и дальше двигаться, ноги-то у Иванко не в перьях.
Только где это он? Куда его проклятая ворона загнала? Наверняка, куда-нибудь подальше от кладбища. Но Иванко человек современный, деревенский. Умеет по звездам ориентироваться.
Ну вот, ищешь полярную звезду, а в глаза один Орион лезет. Зачем Иванко Орион, мать вашу?! Медведица Большая где? Медведица?!
— Кхе! Кхе! Меня звали?
Обернулся Иванко на зов, а там медведь стоит и на ольху рукой опирается, белый, как сама смерть.
— Ты не бойся. Один двоечник, Вася Перестукин, сказал, что белые медведи морковкой питаются, — в лапе морковка краснеется, медведь ее и откусил, скривившись, правда.
— А это такая гадость.
Расслабился Иванко.
— Слушай, ты не знаешь, в какую сторону кладбище?
Медведь головой машет и морковку ест.
— А север?
Задумался белый собеседник.
— Наверное, в ту сторону, куда солнце заходит. А в какую сторону солнце зашло?
И тут Иванко по деревьям понял, где север — с северной стороны всегда снегом они покрыты.
— Эх, ты, медведь вегетарианец. Да еще и двоечников всяких слушаешься, — чертит Иванко карту поселка на снегу.
— Так, баня здесь, клуб здесь, а кладбище, — огляделся кругом.
— Кладбище — туда.
Идет Иванко медленно так, песенку насвистывает.
А медведь посмотрел тоскливо на остатки морковки.
— Действительно, зачем я двоечника послушал, надо было Леночку Зазнайкину — отличницу. А она сказала, что белые медведи питаются тюленями, — облизывается, — и людьми.
Отбросил медведь морковку в сторону и за Иванко на задних лапах побежал. А передние тянет, словно привидение какое.
Услышал Иванко его топот и давай драпать, только голые пятки сверкают. Кто интересно, быстрее бегает — человек или белый медведь? Эх, если б медведь на четыре лапы стал. Было бы у Иванко — раз-два-раз-два, а у медведя — раз-два-три-четыре. Раньше бы масленица пришла и… фить! Прежде чем это белое чудо человека догнало. А так, шансы фактически равны. У Иванко организм истощен алкоголем, никотином, излишествами нехорошими. А у медведя только вегетарианством. Неравнозначный размен получается. Короче, догонять медведь стал Иванко, и непременно бы скушал, если б они мимо клуба не бежали. И человек, не долго думая, в дверь забежал.
Медведь попробовал, да где там — не пролазит, доброе пузо на морковке отъел.
— Ах, ты терем-теремок, не велик ты, не высок, — оглядел медведь клуб и затылок почесал.
— Может, в окно попробовать вломиться?
Уже подошел и хотел было морду совать, как из окна оборотень выглянул.
— Вали, отсюда! — говорит.
— Это мой клиент.
А Иванко тем временем в актовый зал зашел. А там танцует кто-то.
— Неужели не признал? — оборотень спрашивает.
— Это же жена твоя.
— Нет у меня никакой жены.
— Ах, склероз старческий! — выругался оборотень.
— Как же ты ее могилу найдешь, если не помнишь даже, как ее звали.
— А как ее звали?
— Еще чего? Сам вспоминай.
И тут какой-то треск раздался, даже здание пошатнулось.
— Что такое? — закричал оборотень.
— Что случилось?
Выбежали они с Иванко из клуба, обернулись. Медведь на крышу карабкается, и приговаривает:
— Вон там, возле трубы тепло будет.
— У тебя мозги есть?! Тут уже печь лет восемь не топили, да и на кирпичи она вся развалилась.
Не слышит ничего медведь, и рухнул вместе с крышей, только кучу трухи поднял.
Снял оборотень свой скальп с головы.
— Помянем Мишу, — а за спиной его уже вылезают, на одно плечо Хрюша, на другое Степашка.
— Хрюша, что там со временем?
— Час остался, чтобы могилу жены найти.
— Какой час? Врете вы все!
— За неуважение к судейству предлагаю его с конкурса снять, — Степашка — вредный заяц, слово вставил.
— Вернее, время, минут пятнадцать.
— Не имеете право!
Смеются куклы.
— Правов захотел? Да мы, какие угодно права сами себе придумаем, а за то, что пререкаешься — еще минус пять минут.
— Слушайте, а что это нашей Каркуши не видно? — оборотень спрашивает.
— Может, она еще хочет его за зад пощипать?
Иванко не стал Каркуши дожидаться, как задаст стрекоча.
— Эй! — останавливают его и смеются.
— Кладбище там.
В противоположную сторону показывают. Когда Иванко мимо этой троицы пробегал, под зад от оборотня получил.
Только после раза пятого отстала. Остановился Иванко, язык на плечи, дышит тяжко, и за сердечко свое держится. А то стучит-стучит, потом вдруг не стучит. Караул! Нет-нет, все нормально, просто рука на мамон сползла. Пора бы и дальше двигаться, ноги-то у Иванко не в перьях.
Только где это он? Куда его проклятая ворона загнала? Наверняка, куда-нибудь подальше от кладбища. Но Иванко человек современный, деревенский. Умеет по звездам ориентироваться.
Ну вот, ищешь полярную звезду, а в глаза один Орион лезет. Зачем Иванко Орион, мать вашу?! Медведица Большая где? Медведица?!
— Кхе! Кхе! Меня звали?
Обернулся Иванко на зов, а там медведь стоит и на ольху рукой опирается, белый, как сама смерть.
— Ты не бойся. Один двоечник, Вася Перестукин, сказал, что белые медведи морковкой питаются, — в лапе морковка краснеется, медведь ее и откусил, скривившись, правда.
— А это такая гадость.
Расслабился Иванко.
— Слушай, ты не знаешь, в какую сторону кладбище?
Медведь головой машет и морковку ест.
— А север?
Задумался белый собеседник.
— Наверное, в ту сторону, куда солнце заходит. А в какую сторону солнце зашло?
И тут Иванко по деревьям понял, где север — с северной стороны всегда снегом они покрыты.
— Эх, ты, медведь вегетарианец. Да еще и двоечников всяких слушаешься, — чертит Иванко карту поселка на снегу.
— Так, баня здесь, клуб здесь, а кладбище, — огляделся кругом.
— Кладбище — туда.
Идет Иванко медленно так, песенку насвистывает.
А медведь посмотрел тоскливо на остатки морковки.
— Действительно, зачем я двоечника послушал, надо было Леночку Зазнайкину — отличницу. А она сказала, что белые медведи питаются тюленями, — облизывается, — и людьми.
Отбросил медведь морковку в сторону и за Иванко на задних лапах побежал. А передние тянет, словно привидение какое.
Услышал Иванко его топот и давай драпать, только голые пятки сверкают. Кто интересно, быстрее бегает — человек или белый медведь? Эх, если б медведь на четыре лапы стал. Было бы у Иванко — раз-два-раз-два, а у медведя — раз-два-три-четыре. Раньше бы масленица пришла и… фить! Прежде чем это белое чудо человека догнало. А так, шансы фактически равны. У Иванко организм истощен алкоголем, никотином, излишествами нехорошими. А у медведя только вегетарианством. Неравнозначный размен получается. Короче, догонять медведь стал Иванко, и непременно бы скушал, если б они мимо клуба не бежали. И человек, не долго думая, в дверь забежал.
Медведь попробовал, да где там — не пролазит, доброе пузо на морковке отъел.
— Ах, ты терем-теремок, не велик ты, не высок, — оглядел медведь клуб и затылок почесал.
— Может, в окно попробовать вломиться?
Уже подошел и хотел было морду совать, как из окна оборотень выглянул.
— Вали, отсюда! — говорит.
— Это мой клиент.
А Иванко тем временем в актовый зал зашел. А там танцует кто-то.
— Неужели не признал? — оборотень спрашивает.
— Это же жена твоя.
— Нет у меня никакой жены.
— Ах, склероз старческий! — выругался оборотень.
— Как же ты ее могилу найдешь, если не помнишь даже, как ее звали.
— А как ее звали?
— Еще чего? Сам вспоминай.
И тут какой-то треск раздался, даже здание пошатнулось.
— Что такое? — закричал оборотень.
— Что случилось?
Выбежали они с Иванко из клуба, обернулись. Медведь на крышу карабкается, и приговаривает:
— Вон там, возле трубы тепло будет.
— У тебя мозги есть?! Тут уже печь лет восемь не топили, да и на кирпичи она вся развалилась.
Не слышит ничего медведь, и рухнул вместе с крышей, только кучу трухи поднял.
Снял оборотень свой скальп с головы.
— Помянем Мишу, — а за спиной его уже вылезают, на одно плечо Хрюша, на другое Степашка.
— Хрюша, что там со временем?
— Час остался, чтобы могилу жены найти.
— Какой час? Врете вы все!
— За неуважение к судейству предлагаю его с конкурса снять, — Степашка — вредный заяц, слово вставил.
— Вернее, время, минут пятнадцать.
— Не имеете право!
Смеются куклы.
— Правов захотел? Да мы, какие угодно права сами себе придумаем, а за то, что пререкаешься — еще минус пять минут.
— Слушайте, а что это нашей Каркуши не видно? — оборотень спрашивает.
— Может, она еще хочет его за зад пощипать?
Иванко не стал Каркуши дожидаться, как задаст стрекоча.
— Эй! — останавливают его и смеются.
— Кладбище там.
В противоположную сторону показывают. Когда Иванко мимо этой троицы пробегал, под зад от оборотня получил.
Страница 4 из 6
