Глэдис проснулась в небольшой, но чистой светлой и очень уютной палате, которая была вся уставлена цветами. Жорж сидел на стуле рядом с ее кроватью.
Добавить в моё избранное
14 мин, 47 сек 15488
У нас мир и любовь. Домохозяйки вслед нам плачут от умиления. Только ерунда все это, никому не нужная чушь! Скромница-красавица, сколько ты брала за ночь? А за особые услуги? И что это за услуги такие? Мне ты ничего подобного не делала! Ты готова это делать кому угодно, но только не мне, твоему законному мужу! Ты меня обманула! Ты и твои папочка с мамочкой! Так сколько ты брала за ночь? Не слышу! Отвечай сука! — его лицо налилось кровью.
— Послушай, Жорж, я… — Мне плевать, на все твои «я»! Отвечай на вопрос!
— Миссис Лэнси, — вступила в разговор медсестра, — вам нельзя волноваться. Ответьте, пожалуйста, на вопрос доктора. Он врач, а от врачей не должно быть секретов. Мистер Лэнси прекрасный специалист, и если он задает вопрос, ему надо ответить.
Она говорила ровным спокойным тоном, каким обычно разговаривают медсестры с пациентами, будто бы ничего ужасного не происходило, будто бы все шло как обычно, как всегда. Ровные больничные будни, ничего особенного. И от этого диссонирующего с ситуацией спокойного голоса все превращалось в ирреальный кошмарный сон, в ужас, в «это не возможно», в «так не бывает», и от этой обыденности становилось еще ужасней.
— А эта твоя слезная история про бесплодие! — продолжал кричать Жорж, и его слова доносились до нее сквозь бесконечно длинный коридор, у входа в который… Жорж был только отчасти прав. Родители ничего не знали и ни о чем не догадывались. Они искренне считали ее примерным ребенком. Днем она училась, вечером работала, спала урывками. Первое время она где-то работала на самом деле. Получала какие-то гроши и была все время злой и усталой. Потом появился Генри и красивая жизнь. Она ушла с работы и все свободное время проводила с ним. Однажды он попросил ее поводить по городу его хорошего друга, приехавшего издалека. Тогда-то она и получила свои первые деньги за любовь. Утром у нее были объяснения с Генри, после которых она стала дружить с его друзьями — вежливыми обходительными людьми, которые щедро ее одаривали. Ей нравилось дружить. В этом качестве она чувствовала себя, как рыба в воде. Она была счастлива, почти. Чего-то ей не хватало. Она и сама не знала чего. Однажды к ней пристали несколько юнцов. Она особо и не отнекивалась. Они грубо взяли ее всей компанией в какой-то подворотне, и она поняла, что нуждается именно в таких вот грубых ни к чему не обязывающих животных совокуплениях. Теперь она искала любовь в самых злачных местах города, куда приличные люди вообще никогда не заходили. Там она и подцепила свою болезнь, которую так и не смогла полностью вылечить.
Выйдя за Жоржа, она понимала, что с прошлым надо кончать, но Жорж много работал, дома был вежливым и обходительным, да и в постели он был заметно хуже, чем со скальпелем в руках.
С Луиджи она встретилась у подруги. Он приходил к ней стричь газон. Молодой, высокий, сильный. Он раскусил ее в первый же день, и в первый же день оттрахал ее возле бассейна. Он буквально швырнул ее на столик для напитков, одним махом сорвал с нее трусики и грубо овладел ею. Так хорошо ей не было уже несколько лет, со времен ее замужества.
— Давно бы так, — сказала Кати (так звали подругу), — а то ходишь, сама не своя.
С того дня она встречалась с Луиджи каждую среду у Кати, которая любила смотреть, но иногда и сама была не прочь к ним присоединиться. Луиджи был великим любовником. Он мог нянчиться с ней, как с ребенком, мог быть необычайно нежным и ласковым. Он проделывал с ней такое, о чем она не могла даже заикнуться при Жорже. Но он мог быть и грубым, и тогда его ласки приносили ей наслаждение болью. Она была полностью в его власти. Теперь ей приходилось платить за любовь и платить не мало. При этом он даже не пытался скрывать, что любит только деньги, а она… — Все в порядке, миссис Лэнси? — спросила медсестра.
— А?… Что?
— Вы кричали во сне.
— Мне приснился кошмарный сон.
Она хотела приподняться, но что-то крепко держало ее, не давая пошевелиться.
— Миссис Лэнси, — пришла медсестра ей на помощь, — вас пришлось привязать к кровати. Вы метались во сне, могли повредить швы. Это для вашей же безопасности. Не волнуйтесь, с вами все хорошо. Сейчас будем завтракать.
Медсестра подняла спинку кровати, чтобы Глэдис было удобно есть, и приготовилась ее кормить.
— А разве вы меня не развяжете?
— Извините, миссис Лэнси, но для этого нужно разрешение дежурного врача. Он сейчас подойдет, а пока позвольте вас покормить, а то остынет все.
На завтрак было картофельное пюре с мясом, у которого был все тот же неуловимый привкус, что и у сока. Такого вкусного мяса она еще не ела.
— Как вы его готовите?
— Что?
— Как вы готовите мясо, что оно у вас получается таким удивительно вкусным?
— О, это фирменный секрет наших поваров.
Глэдис уже заканчивала трапезу, когда в палату вошел Жорж с шикарным букетом цветов.
— Послушай, Жорж, я… — Мне плевать, на все твои «я»! Отвечай на вопрос!
— Миссис Лэнси, — вступила в разговор медсестра, — вам нельзя волноваться. Ответьте, пожалуйста, на вопрос доктора. Он врач, а от врачей не должно быть секретов. Мистер Лэнси прекрасный специалист, и если он задает вопрос, ему надо ответить.
Она говорила ровным спокойным тоном, каким обычно разговаривают медсестры с пациентами, будто бы ничего ужасного не происходило, будто бы все шло как обычно, как всегда. Ровные больничные будни, ничего особенного. И от этого диссонирующего с ситуацией спокойного голоса все превращалось в ирреальный кошмарный сон, в ужас, в «это не возможно», в «так не бывает», и от этой обыденности становилось еще ужасней.
— А эта твоя слезная история про бесплодие! — продолжал кричать Жорж, и его слова доносились до нее сквозь бесконечно длинный коридор, у входа в который… Жорж был только отчасти прав. Родители ничего не знали и ни о чем не догадывались. Они искренне считали ее примерным ребенком. Днем она училась, вечером работала, спала урывками. Первое время она где-то работала на самом деле. Получала какие-то гроши и была все время злой и усталой. Потом появился Генри и красивая жизнь. Она ушла с работы и все свободное время проводила с ним. Однажды он попросил ее поводить по городу его хорошего друга, приехавшего издалека. Тогда-то она и получила свои первые деньги за любовь. Утром у нее были объяснения с Генри, после которых она стала дружить с его друзьями — вежливыми обходительными людьми, которые щедро ее одаривали. Ей нравилось дружить. В этом качестве она чувствовала себя, как рыба в воде. Она была счастлива, почти. Чего-то ей не хватало. Она и сама не знала чего. Однажды к ней пристали несколько юнцов. Она особо и не отнекивалась. Они грубо взяли ее всей компанией в какой-то подворотне, и она поняла, что нуждается именно в таких вот грубых ни к чему не обязывающих животных совокуплениях. Теперь она искала любовь в самых злачных местах города, куда приличные люди вообще никогда не заходили. Там она и подцепила свою болезнь, которую так и не смогла полностью вылечить.
Выйдя за Жоржа, она понимала, что с прошлым надо кончать, но Жорж много работал, дома был вежливым и обходительным, да и в постели он был заметно хуже, чем со скальпелем в руках.
С Луиджи она встретилась у подруги. Он приходил к ней стричь газон. Молодой, высокий, сильный. Он раскусил ее в первый же день, и в первый же день оттрахал ее возле бассейна. Он буквально швырнул ее на столик для напитков, одним махом сорвал с нее трусики и грубо овладел ею. Так хорошо ей не было уже несколько лет, со времен ее замужества.
— Давно бы так, — сказала Кати (так звали подругу), — а то ходишь, сама не своя.
С того дня она встречалась с Луиджи каждую среду у Кати, которая любила смотреть, но иногда и сама была не прочь к ним присоединиться. Луиджи был великим любовником. Он мог нянчиться с ней, как с ребенком, мог быть необычайно нежным и ласковым. Он проделывал с ней такое, о чем она не могла даже заикнуться при Жорже. Но он мог быть и грубым, и тогда его ласки приносили ей наслаждение болью. Она была полностью в его власти. Теперь ей приходилось платить за любовь и платить не мало. При этом он даже не пытался скрывать, что любит только деньги, а она… — Все в порядке, миссис Лэнси? — спросила медсестра.
— А?… Что?
— Вы кричали во сне.
— Мне приснился кошмарный сон.
Она хотела приподняться, но что-то крепко держало ее, не давая пошевелиться.
— Миссис Лэнси, — пришла медсестра ей на помощь, — вас пришлось привязать к кровати. Вы метались во сне, могли повредить швы. Это для вашей же безопасности. Не волнуйтесь, с вами все хорошо. Сейчас будем завтракать.
Медсестра подняла спинку кровати, чтобы Глэдис было удобно есть, и приготовилась ее кормить.
— А разве вы меня не развяжете?
— Извините, миссис Лэнси, но для этого нужно разрешение дежурного врача. Он сейчас подойдет, а пока позвольте вас покормить, а то остынет все.
На завтрак было картофельное пюре с мясом, у которого был все тот же неуловимый привкус, что и у сока. Такого вкусного мяса она еще не ела.
— Как вы его готовите?
— Что?
— Как вы готовите мясо, что оно у вас получается таким удивительно вкусным?
— О, это фирменный секрет наших поваров.
Глэдис уже заканчивала трапезу, когда в палату вошел Жорж с шикарным букетом цветов.
Страница 3 из 5
