Пристанище

Ей стоило большого труда каждый раз проходить мимо, не останавливаясь.

Иногда это удавалось… Но чаще она замирала с открытым ртом, любуясь на давно умершего поклонника Матрены.

Казалось, что красивый рот усмехается над ней… Или губы вытягиваются как для поцелуя… Или брови хмурятся чем-то недовольные… Или глаза лукаво щурятся… Придя в себя, она с изумлением обнаруживала, что забывает дышать… что кружка выпала из рук и разбилась… что мама зовет обедать… что начинает смеркаться… Высокая трава интимно скрывала загорающую топ-лесс Ксюшу.

Красота! Небо голубое, с редкими мазками облаков. Пьянящий аромат трав… Легкий ветерок… Расслабиться бы и наслаждаться. Но… Ксюше казалось, что за ней наблюдают. Она несколько раз поднималась, оглядывалась, но никого не замечала: дом не близко, поодаль сгнившая баня, редкие яблони и трава, трава, трава. Наблюдателю и спрятаться-то негде! «Наверное, после первой ночи еще долго вздрагивать буду» — подумала девушка и вновь попыталась расслабиться.

В полуметре от нее зашуршала трава.

— Кто здесь?

Тишина… Ксюша порывисто вскочила и осмотрелась.

Нет никого… Истеричка!

Ладно, хватит валяться! Надеть сарафан и… — Не надо… — раздался шепот. Где-то рядом… Ксюша вздрогнула, отчаянно прикрыв грудь одеждой.

— Если ты не покажешься — закричу!

— Успокойся, красавица, — раздалось сзади. Голос низкий, тихий. До мурашек… Медленно, боясь увидеть страшное, Ксюша обернулась.

Обычный человек… Лицо кажется знакомым… Неужели… — Ты не ошиблась, — манящие губы улыбались.

Он опустился рядом. Притронулся к ней… Странно, страха никакого не было. Только голова кружилась, и звуки отдалялись и отдалялись… Его руки… Они нежны… Как прикосновение шелка… Как шелест листвы… Как лебяжий пух… Они смелы… Они проникали в самые потаенные места ее тела… Туда где никто еще не был… Мысли путались и умирали… И рассудок… Хорошо нереально… … Крик!

Ксюша открыла глаза — рядом никого.

Сон? Сон… Сон! Господи, приснится же такое! Тряхнув головой, девушка стала подниматься.

Пальцы нащупали что-то влажное.

Что это?

Кровь… Нет… — Мамочка, мой первый мужчина — признак… Он нежный, замечательный… Я… Бред!

Девушка закрыла глаза руками, не зная плакать или смеяться.

За завтраком Ксюша упорно пыталась не смотреть матери в лицо, она монотонно жевала гренки, тупо рассматривая новые занавески.

— Ксюша!

— Да, мамочка, — рассеяно откликнулась девушка.

— Посмотри ж на меня! — мать пытливо и тревожно вглядывалась в глаза дочери.

— Что происходит?

— Ничего, все нормально, мамочка.

— Ты ешь без аппетита. И ведешь себя… Такое впечатление, что ты далеко от меня.

Ксюша безразлично пожала плечами и вновь перевела взгляд на окно.

— Мне неудобно тебе говорить, дочка, но видимо придется… — Вера замялась.

— Третью ночь подряд я просыпаюсь от твоего стона. Он такой… — мать смутилась.

— Сегодня я поднялась посмотреть что же происходит. Ты разметалась по кровати как взрослая женщина и стонала тоже… по-взрослому.

— Все нормально, — девушка равнодушно кивнула, наматывая нечесаный локон на палец.

— Наверное, мне стали сниться взрослые сны.

— Где-то было, — бормотала Ксюша, роясь в косметичке.

— Точно было… Ах, вот! — она достала таблетки.

— Извини, мамочка, я тебя очень люблю, но ты можешь все испортить.

Она повертела в руках снотворное, улыбаясь чему-то своему.

Взгляд сам нашел фотографию у зеркала.

— Где ты? — прошептала она.

— Я тоскую… Наши ночи прекрасны… Я люблю их… Но день длится так долго… По спине пробежал холодок… Бездушное прикосновение любимого призрака.

— Ты пришел? — лицо девушки озарила счастливая улыбка.

Она почувствовала прохладу на губах.

Вот он обнял ее — ледяные, но такие желанные объятия.

Мурашки по коже… Не от страха — от ощущения своей порочности и раскованности… Голова закружилась… — Привет, мамочка.

Мать поднялась с кровати сонная и помятая.

— Последнее время я так крепко сплю! Даже странно… — Вера потянулась.

Дочь приветливо, но как-то отстранено кивнула и уставилась в книжку, делая вид, что читает, но глаза не бегали по строчкам… Ксюша изменилась… Стала неестественно заторможенной, все время прислушивается к чему-то, от привычной веселости не осталось и следа.

И внешне… Изможденное лицо, во взгляде нет былого блеска, под глазами круги. С губами что-то… Потрескались, как от мороза… Подростковая полнота исчезла, дочка превратилась в худышку. За такой короткий срок… Сколько они здесь? Две недели. Заболела? Надо бы врачу показать.

Ксюша подняла глаза и встретилась с пытливым взглядом матери.

— Думаю, нам пора собираться домой, — сообщила Вера.