Любовь, которая больше жизни. Больше посмертия. Больше тебя самого. Я даже не знаю, как выразить, не могу подобрать слова… Наверное, именно это буддисты и христиане называют Божественной Любовью, любовью Творца — да простится мне столь кощунственное сравнение… Насчет «простится», это я сейчас глупость написал, конечно. Мне уже ничего не простится. Говорят, Божественная Любовь есть высшее, истинное счастье, но это неправда. Просто рядом с ней такие категории, как «счастье» и«несчастье» уже не имеют значения.
Добавить в моё избранное
14 мин, 42 сек 3961
Глубоко ошибается, кто считает, что кот — безобидное, нежное домашнее животное. Он откусит вам нос, выцарапает глазные яблоки и раздерет до кости руку, если почует хоть малейшую угрозу вшивому хвосту, чес-слово, психа на пике делирия легче скрутить! Кем надо быть, чтобы держать хищника в одной квартире с ребенком, я с тех пор выкидывал любого «бедного котеночка» с порога, невзирая на слезы и сопли… Итак, я провел черную мессу по всем правилам, зараннее составил договор, расписался кровью… И, конечно… ничего не случилось. Ни-че-го… Вставало солнце, пели соловьи, а я курил, плакал и ненавидел это утро, себя и весь мир… А в следующую ночь мне приснился сон. И в следующую. И еще через неделю. Я просыпался в холодном липком поту, с криком ужаса, я стал вообще боятся спать. Пил транквилизаторы, даже в церковь ходил. Продолжало сниться… Дьявол меня все-таки услышал.
Оказывается, под договором о продаже души нужно расписываться кровью этой самой души — никак не тела, элегантно проколов иголкой пальчик… А жизнь продолжалась. Я стал лучше понимать своих пациентов. Нелегко это, жить с манией… Леська все чаще закатывала скандалы. Кричала, что я черствая сволочь, что со мной даже разговаривать сложно, как будто в доме чужой человек живет, что я почти не общаюсь с детьми… Она подозревала, что я завел любовницу. Регулярно обыскивала мои вещи. Накупила кучу косметики, а ведь в молодости ею вообще не пользовалась. Мягкие русые волосы, так похожие на Твои, в которые я так любил зарываться носом, выкрасила в ужасный черный цвет, потом в отвратительный рыжий. Старалась, как могла. Она ведь даже представить не могла, КТО ее соперница… Иногда, вспоминая, как всерьез принимал ее за Тебя, я чувствовал приступ сильнейшей тошноты, мог посреди разговора сбежать и закрыться в ванной. Иногда обожал за то, что все-таки хоть немного, хоть в далекой молодости — но была похожа. Временами, после очередного кошмара, я вообще никого из семьи не мог видеть, готов был убежать хоть на край света… А ведь, казалось, за столько лет должен был привыкнуть к этим снам… Иногда, напротив, накатывало жгучее до невозможности чувство вины и я изо всех сил старался стать идеальным мужем и отцом. Правда, больше, чем на пару недель, меня никогда не хватало… Кажется, я всегда в глубине души знал, что однажды решусь. Потому и чувствовал вину, потому и боялся так этих снов — знал, точно знал, что сбудется, только оттягивал, как мог, на годы оттягивал… А позавчера понял, что могу и не успеть.
Переходил дорогу, не глядя по сторонам, слышу пипиканье, поворачиваю голову и прямо на меня несется бампер… Крики прохожих, мат водителя, а я сижу посреди дороги и осознаю, что вот прямо сейчас, в этот самый миг мог умереть.
Умереть, не дав Тебе и малейшего шанса на жизнь! Умереть и унести Тебя с собой, лишив мир даже памяти о Тебе — памяти, живущей только в моем сознании!
Чудо, истинное чудо, что сейчас я отделался только ушибами. Но, может, где-то в моих венах уже растет маленький неслышимый тромб, может он уже отрывается, чтобы через две минуты закупорить жизненно важный сосуд? А может, где-то на подходе к дому уже ждет свалиться на голову плохо закрепленный кирпич?
Я смертен. Я могу умереть в любой момент и Ты умрешь со мной. Впервые это осознание посетило меня и я был в ужасе.
Шарахался от каждой тени. С трудом дождался вечера пятницы. Дочь чуть не запорола весь план, заявив, что у нее свои планы на выходные, меня чуть инфаркт не хватил. Упертая, как осел, вся в меня, даже внешне — черные кудри, круглое лицо, высокая, полная, ничего от Леськи. Семнадцать лет… на два года младше, чем было Лесе, когда мы познакомились. Как время бежит… Олег хоть лицом на жену похож. Очень. Иногда я ловлю себя на мысли, что он мог быть Твоим сыном. Или братом… В общем, Ксения сидела в машине надутая, чуть не плача. Олег, как всегда, не видел никого и ничего, уткнувшись в айпад. А у меня дрожали лежащие на руле руки, даже жена заметила. Перепугалась, всю дорогу донимала расспросами про здоровье.
С трудом я выставил ее с кухни. Сказал, что сегодня сам хочу за ними поухаживать. В кофе были лошадинные дозы снотворного. Ксюша долго распробывала, морщилась. Наблюдательность ее… вся в меня.
Когда они вырубились, накрепко привязал всех к креслам в гостиной. Все веревки приготовил заранее, обдумал, как надежнее вязать… Я сам до последнего не верил, что собираюсь сделать. Двигался на автомате, в каком-то тумане, только руки еще сильнее дрожали да сердце колотилось, как вот-вот выскочит… Леська очнулась первая. Я засунул ей в рот кляп, прежде чем успела заорать. Конечно, проще их было спящими… но нельзя. Во сне было четко показано, как. Они должны были все увидеть, все осознать… Олег смотрел на меня, как в детстве, в первый раз увидев море: с бесконечным удивлением, широко распахнутыми туманно-синими глазами, даже не дергался. Я долго примеривался, нащупывал на горле сплетение, чтоб быстро, не мучился…
Оказывается, под договором о продаже души нужно расписываться кровью этой самой души — никак не тела, элегантно проколов иголкой пальчик… А жизнь продолжалась. Я стал лучше понимать своих пациентов. Нелегко это, жить с манией… Леська все чаще закатывала скандалы. Кричала, что я черствая сволочь, что со мной даже разговаривать сложно, как будто в доме чужой человек живет, что я почти не общаюсь с детьми… Она подозревала, что я завел любовницу. Регулярно обыскивала мои вещи. Накупила кучу косметики, а ведь в молодости ею вообще не пользовалась. Мягкие русые волосы, так похожие на Твои, в которые я так любил зарываться носом, выкрасила в ужасный черный цвет, потом в отвратительный рыжий. Старалась, как могла. Она ведь даже представить не могла, КТО ее соперница… Иногда, вспоминая, как всерьез принимал ее за Тебя, я чувствовал приступ сильнейшей тошноты, мог посреди разговора сбежать и закрыться в ванной. Иногда обожал за то, что все-таки хоть немного, хоть в далекой молодости — но была похожа. Временами, после очередного кошмара, я вообще никого из семьи не мог видеть, готов был убежать хоть на край света… А ведь, казалось, за столько лет должен был привыкнуть к этим снам… Иногда, напротив, накатывало жгучее до невозможности чувство вины и я изо всех сил старался стать идеальным мужем и отцом. Правда, больше, чем на пару недель, меня никогда не хватало… Кажется, я всегда в глубине души знал, что однажды решусь. Потому и чувствовал вину, потому и боялся так этих снов — знал, точно знал, что сбудется, только оттягивал, как мог, на годы оттягивал… А позавчера понял, что могу и не успеть.
Переходил дорогу, не глядя по сторонам, слышу пипиканье, поворачиваю голову и прямо на меня несется бампер… Крики прохожих, мат водителя, а я сижу посреди дороги и осознаю, что вот прямо сейчас, в этот самый миг мог умереть.
Умереть, не дав Тебе и малейшего шанса на жизнь! Умереть и унести Тебя с собой, лишив мир даже памяти о Тебе — памяти, живущей только в моем сознании!
Чудо, истинное чудо, что сейчас я отделался только ушибами. Но, может, где-то в моих венах уже растет маленький неслышимый тромб, может он уже отрывается, чтобы через две минуты закупорить жизненно важный сосуд? А может, где-то на подходе к дому уже ждет свалиться на голову плохо закрепленный кирпич?
Я смертен. Я могу умереть в любой момент и Ты умрешь со мной. Впервые это осознание посетило меня и я был в ужасе.
Шарахался от каждой тени. С трудом дождался вечера пятницы. Дочь чуть не запорола весь план, заявив, что у нее свои планы на выходные, меня чуть инфаркт не хватил. Упертая, как осел, вся в меня, даже внешне — черные кудри, круглое лицо, высокая, полная, ничего от Леськи. Семнадцать лет… на два года младше, чем было Лесе, когда мы познакомились. Как время бежит… Олег хоть лицом на жену похож. Очень. Иногда я ловлю себя на мысли, что он мог быть Твоим сыном. Или братом… В общем, Ксения сидела в машине надутая, чуть не плача. Олег, как всегда, не видел никого и ничего, уткнувшись в айпад. А у меня дрожали лежащие на руле руки, даже жена заметила. Перепугалась, всю дорогу донимала расспросами про здоровье.
С трудом я выставил ее с кухни. Сказал, что сегодня сам хочу за ними поухаживать. В кофе были лошадинные дозы снотворного. Ксюша долго распробывала, морщилась. Наблюдательность ее… вся в меня.
Когда они вырубились, накрепко привязал всех к креслам в гостиной. Все веревки приготовил заранее, обдумал, как надежнее вязать… Я сам до последнего не верил, что собираюсь сделать. Двигался на автомате, в каком-то тумане, только руки еще сильнее дрожали да сердце колотилось, как вот-вот выскочит… Леська очнулась первая. Я засунул ей в рот кляп, прежде чем успела заорать. Конечно, проще их было спящими… но нельзя. Во сне было четко показано, как. Они должны были все увидеть, все осознать… Олег смотрел на меня, как в детстве, в первый раз увидев море: с бесконечным удивлением, широко распахнутыми туманно-синими глазами, даже не дергался. Я долго примеривался, нащупывал на горле сплетение, чтоб быстро, не мучился…
Страница 3 из 4
