Сталинка

Надо было поторопиться, вот сейчас Он выйдет из двери. Надо спрятаться, надо спешить… скорее на кухню. Пожилая женщина резко повернулась, старый тапочек заскользил по пролитой из стакана жидкости, и старушка упала. Зазвенел, разбившийся стакан. Она сильно ударилась коленом, но боли не почувствовала, глубоко порезалась об осколок стекла, когда вставала, но крови не заметила. Спиной она ощущала, как открывается дверь, как вскрикивает от неожиданности враг и бросается к ней. Она всё же успела подняться и так быстро, как только могла, устремилась на кухню. Но всё же не достаточно быстро. Молодой мужчина почти успел её догнать, но сам споткнулся о выступающий порожек в дверях кухни и упал прямо под ноги Аглае Кирилловне, как ни испугана была женщина, всё же смогла рассмотреть бандита. Он был смуглый со странной для бандита причёской, это была женская причёска, когда старушка была моложе, то и сама она носила похожую, называлась причёска «каре». Бандит был азиатом и совсем не таким верзилой, каким его вообразила себе женщина.

Запыхавшаяся Аглая Кирилловна увидела тяжёлую каменною ступку, стоящую на столешнице, совсем рядом с ней. Вцепилась в неё обеими сухими ладонями, и резко подняла над головой, ставшие непомерно тяжёлыми руки. Вдруг вес ступки потянул её вниз, вслед за прилипшими к камню руками, всё её тщедушное тело тоже начало куда-то падать. Она как будто летела в жерло вулкана. Её обдало жутким жаром, она ослепла от яркого света, потом оглохла от нестерпимого грохота, а потом… — Ну и напугала ты меня, Глаша! — сказала консьержка Степановна, вернувшись в спальню, после того, как закрыла дверь за бригадой Скорой помощи.

— Как себя чувствуешь-то, теперь?

Аглая Кирилловна поморщилась, её очень раздражало имя Глаша, но Степановну было не сломить, несмотря намёки и просьбы, консьержка упрямо продолжала называть её «Глаша».

— Теперь хорошо, после укола. Но зря ты людей побеспокоила, полежала бы я, да и оклемалась. В первый раз, что ли? Каждый год одно и тоже… Сны вот, проклятые, замучили. Такое сниться… видимо давление…, — Аглая Кирилловна осеклась, не хотелось выслушивать толкование своих кошмаров от Степановны, хотя та и считала себя большой мастерицей в расшифровке снов. Видимо поэтому и не хотелось.

— В том-то и дело, что не в первый. А я смотрю на прогулку не вышла, как заведено. А потом на календарь-то глянула… А снилось-то что? Сынок — покойник, Царствие ему небесное?

— Пожалуйста, Степановна, не надо, ладно? Пожалуйста! Дай воды. Вон стакан на столе стоит.

Степановна вложила гранёный стакан в протянутую ладонь Аглаи Кирилловны.

— Эх-эх, я ж просто как лучше… А убили то лет десять назад?

— Девять будет вот-вот, — спокойно ответила старушка.

— Эх-эх, я здесь три года почти работаю и вот каждый год ты вот так вот… Слушай, Глаш, я может сниму объявление, а то вдруг придёт смотреть комнату, а ты… — Нет, нет, не надо, придёт кто — покажу. Я встану сейчас уже.

— А нужен он тебе, жилец-то? Может ну его.

— Степановна, а как же: не нужен? Деньги нужны. Тебе вот задолжала.

— Ну и что, я-то подожду. Мне не к спеху… Так что, если из-за этого, то не стоит. Последний-то жилец уж год как съехал… Жила себе женщина спокойно и вдруг приспичило опять. С чужим всё-таки человеком… в одной квартире.

— Не было у меня проблем с жильцами, а тот, последний… вежливый парень такой. Чем-то на сына моего, покойного похож… был.

— Да? — задумчиво процедила Степановна, — Так тот вроде как не русский…, в мужа что ли пошёл? Сыну, получается, вроде лет 25, тогда… Глаш, а какой он у тебя был сын-то?

— Двадцать шесть… Переехать он отсюда хотел… ну, после того как эти приходили… — Это-то тут причём, я про внешность спрашиваю, волосы… глаза… — Какая теперь разница? — сухо ответила Аглая Карловна.

— Похож, я сказала, все они похожи, молодёжь…, — прошептала, поджав губы.

— Ну, раз тебе получше, пошла я на вахту, — Степановна почувствовав себя не в своей тарелке, решила закончить разговор.

— Иди, иди. Дверь захлопни, ладно?

Похож, не похож. На кого был похож? Волосы, глаза… кого это сейчас интересовать может. Волосы — были, глаза — тоже и всё остальное в порядке было. Характера, вот, только не было, как и у отца его — мечтателя. Тот тоже, как Женька школу закончил, переехать захотел в деревню какую-то, дом даже присмотрел рядом с речкой. Квартиру продать решил. И этот — не лучше. Приехал тогда пузатый с уголовниками своими и деньги предлагали и угрожали, соседнюю квартиру захапали и эту пытались. Как их выгоняла, как кричала, милицию даже вызвала…, а Женька… сидел… молчал. Денег хотел… хотел, это сразу понятно стало. Договариваться с ними хотел, только с такими бандитами не договариваются, вот и умер прямо на свой День рожденья, вот такой подарок ему выпал. А бандитов этих так и не посадили, даже дело уголовное закрыли…