Когда мы миновали каменный мост, шум воды, словно так и не приснившийся сон, растворился в зловещей тишине мертвого города. Замок Черной Головы, оскалившийся зубчатыми галереями, возвышался на вершине горы. У его подножия в промозглом сером тумане лежали грязные кварталы ремесленников…
Добавить в моё избранное
17 мин, 23 сек 16197
Как гласило предание мюнстерских германцев, вышитое принцессой Хельгой на древнем парусе первых тевтонцев золотыми нитями, душа смелого Рыцаря, прославившегося славными победами над врагом и над священным одиноким волком снежной степи, не будет желать покоя сто лет, порабощая разум других воинов и заставляя их вершить собственную месть. Поэтому было решено без промедления нести тело Форейдера в его фамильный замок на Огненной горе и захоронить там, в мрачном склепе. Опасаясь безутешного духа умершего рыцаря, к телу допускались лишь восемь рыцарей, согласившихся нести гроб по очереди до замка Черной Головы. Днем и ночью, перед тем как выступить в путь, священники читали над телом свои непонятные заклинания, раскачиваясь в такт едва различимому бормотанию.
Сменивший Форейдера на посту руководителя военной экспедиции рыцарь Гаруж приказал всем рыцарям дать обет. Однако на этот раз он не собирался строить высокий помост и украшать его зеленью, как обычно делалось в таких случаях. Все восемь рыцарей, согласившихся проводить в последний путь доблестного Форейдера, дали обет в дремучем лесу, на одной из неприметных опушек, окруженных со всех сторон огромными елями.
Первый рыцарь, ваш покорный слуга — рыцарь единорога, имевший на красном поле единорога, пронзающего своим рогом медведя — клялся перед Богом и рыцарем Гаружем, что не подпустит к погребальной процессии ни одного простолюдина и вельможу на выстрел из лука.
Второй рыцарь — рыцарь золотого орла — дал почти такой же обет.
Третий рыцарь — рыцарь пронзенного сердца, носивший на серебряном поле уязвленное сердце — поклялся оградить процессию от посягательств лесных бродяг и бандитов.
Четвертый рыцарь — рыцарь белой звезды, имевший на черном поле серебряную звезду — дал обет, что как только он почувствует зов духа Форейдера, сразу же пронзит себе сердце обоюдоострым серпом.
Пятый рыцарь — рыцарь дикого кабана — пообещал завязать себе один глаз и ходить так до тех пор, пока тело великого рыцаря не найдет последнее пристанище в склепе своего замка.
Шестой рыцарь — рыцарь золотой лилии — поклялся в случае удачного похода выступить на трех турнирах и прославить имя Форейдера.
Седьмой рыцарь — рыцарь черного леопарда — дал обет молчания; он будет молчать все время перехода в замок Черной Головы и в случае неудачного похода — всю оставшуюся жизнь.
И восьмой рыцарь — рыцарь лазоревого оленя — готов был собственноручно вызвать на поединок вожака балтийских кочевников Озгерда и сбить его с коня. Он закончил свою речь словами: «Так да будет, если не предупредит смерть или увечье».
Когда к морю был доставлен дубовый гроб, окуренный травами Морянского леса, процессия двинулась в путь.
В первый же переход рассудок потерял Ардез, рыцарь золотой лилии. Сначала он начал что-то шептать. Это походило на шелест губ десяти стерегущих душу Форейдера священников. Казалось, он отвечает им, спрашивает их о чем-то, ругается, недовольный их непониманием. Затем Ардез остановился и поднял лицо к небу. «За твои русые косы!», сказал он отчетливо и выхватил из ножен свой меч. Процессия тут же встала. Сопровождавшие рыцари выхватили свои кривые ножи, мушкели и мечи. Пажи уже спешили поднести своим господам ясеневые копья. Священники повысили голоса, и теперь их монотонная молитва походила на свист ветра, рокот горного потока. Ардез бросился на первого же противника, однако меч безумца рассыпался при первом же ударе — он был сделан из соли. Так, не полагаясь исключительно на наш обет, перестраховался Гаруж на случай буйства духа Форейдера. И это сработало: Ардез был тотчас же убит копьем.
Его место занял славный рыцарь Дюгесклень, рыцарь лазоревого оленя, прибывший к Северному морю из Франции, чтобы помочь Форейдеру справиться с Сурганом Смелым.
День отряд отсиделся в лесу, вдали от проезжих дорог. В ночь процессия вновь двинулась в путь. По мере приближения к замку Черной Головы сила Форейдера, лежавшего в дубе словно кусок сала, все усиливалась. Один за другим были убиты сошедшие с ума рыцари Пронзенного сердца и Дикого кабана. Под утро второго дня, когда уже был близок привал, рыцарь белой звезды выхватил обоюдоострый серп, который он всегда держал при себе. Его не успели поменять на соляной серп. Однако, упав на колени и почернев в лице, рыцарь сказал что-то на неизвестном языке и пронзил себе сердце. Таков был его обет.
А сила мертвого рыцаря все росла. Магистр св. Иоанна, обеспокоенный тем, как идут дела, окропил рыцаря мертвой водой, доставленной ему монахами из Палестины. Так он надеялся не столько убить, сколько усмирить доблестного полководца. «Если дух Форейдера не будет погребен вместе с хозяином, и вселиться в кого бы то ни было из вас, — сказал он.»
— Война с кочевниками восточных степей затянется надолго и неизвестно, сможем ли мы, ослабшие после десятилетий набегов, завершить эту войну победителями.
Сменивший Форейдера на посту руководителя военной экспедиции рыцарь Гаруж приказал всем рыцарям дать обет. Однако на этот раз он не собирался строить высокий помост и украшать его зеленью, как обычно делалось в таких случаях. Все восемь рыцарей, согласившихся проводить в последний путь доблестного Форейдера, дали обет в дремучем лесу, на одной из неприметных опушек, окруженных со всех сторон огромными елями.
Первый рыцарь, ваш покорный слуга — рыцарь единорога, имевший на красном поле единорога, пронзающего своим рогом медведя — клялся перед Богом и рыцарем Гаружем, что не подпустит к погребальной процессии ни одного простолюдина и вельможу на выстрел из лука.
Второй рыцарь — рыцарь золотого орла — дал почти такой же обет.
Третий рыцарь — рыцарь пронзенного сердца, носивший на серебряном поле уязвленное сердце — поклялся оградить процессию от посягательств лесных бродяг и бандитов.
Четвертый рыцарь — рыцарь белой звезды, имевший на черном поле серебряную звезду — дал обет, что как только он почувствует зов духа Форейдера, сразу же пронзит себе сердце обоюдоострым серпом.
Пятый рыцарь — рыцарь дикого кабана — пообещал завязать себе один глаз и ходить так до тех пор, пока тело великого рыцаря не найдет последнее пристанище в склепе своего замка.
Шестой рыцарь — рыцарь золотой лилии — поклялся в случае удачного похода выступить на трех турнирах и прославить имя Форейдера.
Седьмой рыцарь — рыцарь черного леопарда — дал обет молчания; он будет молчать все время перехода в замок Черной Головы и в случае неудачного похода — всю оставшуюся жизнь.
И восьмой рыцарь — рыцарь лазоревого оленя — готов был собственноручно вызвать на поединок вожака балтийских кочевников Озгерда и сбить его с коня. Он закончил свою речь словами: «Так да будет, если не предупредит смерть или увечье».
Когда к морю был доставлен дубовый гроб, окуренный травами Морянского леса, процессия двинулась в путь.
В первый же переход рассудок потерял Ардез, рыцарь золотой лилии. Сначала он начал что-то шептать. Это походило на шелест губ десяти стерегущих душу Форейдера священников. Казалось, он отвечает им, спрашивает их о чем-то, ругается, недовольный их непониманием. Затем Ардез остановился и поднял лицо к небу. «За твои русые косы!», сказал он отчетливо и выхватил из ножен свой меч. Процессия тут же встала. Сопровождавшие рыцари выхватили свои кривые ножи, мушкели и мечи. Пажи уже спешили поднести своим господам ясеневые копья. Священники повысили голоса, и теперь их монотонная молитва походила на свист ветра, рокот горного потока. Ардез бросился на первого же противника, однако меч безумца рассыпался при первом же ударе — он был сделан из соли. Так, не полагаясь исключительно на наш обет, перестраховался Гаруж на случай буйства духа Форейдера. И это сработало: Ардез был тотчас же убит копьем.
Его место занял славный рыцарь Дюгесклень, рыцарь лазоревого оленя, прибывший к Северному морю из Франции, чтобы помочь Форейдеру справиться с Сурганом Смелым.
День отряд отсиделся в лесу, вдали от проезжих дорог. В ночь процессия вновь двинулась в путь. По мере приближения к замку Черной Головы сила Форейдера, лежавшего в дубе словно кусок сала, все усиливалась. Один за другим были убиты сошедшие с ума рыцари Пронзенного сердца и Дикого кабана. Под утро второго дня, когда уже был близок привал, рыцарь белой звезды выхватил обоюдоострый серп, который он всегда держал при себе. Его не успели поменять на соляной серп. Однако, упав на колени и почернев в лице, рыцарь сказал что-то на неизвестном языке и пронзил себе сердце. Таков был его обет.
А сила мертвого рыцаря все росла. Магистр св. Иоанна, обеспокоенный тем, как идут дела, окропил рыцаря мертвой водой, доставленной ему монахами из Палестины. Так он надеялся не столько убить, сколько усмирить доблестного полководца. «Если дух Форейдера не будет погребен вместе с хозяином, и вселиться в кого бы то ни было из вас, — сказал он.»
— Война с кочевниками восточных степей затянется надолго и неизвестно, сможем ли мы, ослабшие после десятилетий набегов, завершить эту войну победителями.
Страница 2 из 5
