Том и Флора стояли на выходе из колледжа. Стояли они одни, остальные бежали из здания на всех парах — в МакДональдс и домой, только так! Флора старалась не смотреть на Тома. Том ни о чём не подозревал, и посему глупо и гордо улыбался однокашникам — смотрите, у меня есть девушка. Нет, уже нет.
Добавить в моё избранное
20 мин, 7 сек 4455
Было душно, и кожа лица чувствовала неприятное прикосновение полиэтилена. Он попытался встать со стула, но не смог пошевелить ни единой конечностью. Скотч был крепкий, и держал намертво. Вот тогда началась паника. Эдриан хотел было закричать, но изо рта вырвалось лишь глухое мычание. Заклеен рот.
Раздался тихий скрип открываемой двери. Эдриан замычал громче, почти ГРОМКО. Сильная рука сорвала с его лица пакет.
На него сверху вниз смотрели колючие глаза Тома. Не всё лицо, нижняя половина его была закрыта светло-зелёной медицинской маской. Маска была растянута, Том улыбался. Эдриан задышал шумнее и ощутил запах опилок и железа. Запах сарая. Насколько ему позволял скотч, которым он был обмотан с ног до шеи, он повернул голову. Молотки, топоры, пилы, гвозди. Он ГРОМКО замычал.
В руках у Тома был самый обыкновенный ОГРОМНЫЙ кухонный нож. Такие ножи будто специально создают для того, чтобы кромсать плоть.
На следующее утро Флора уныло плелась по коридору школы, от одного кабинета к другому, придерживая висящую на плече сумку со Скелетом Джеком.
Эдриан сегодня в школу, разумеется, не пришёл, и Флора не могла извиниться перед ним. Помириться с ним. Сделать всё так, как было раньше, то есть хорошо. Флора думала, что что-то не так с этим концертом, и ей даже в голову не приходила мысль о Томе.
Она брела и думала, и вдруг среди вязкой массы бегущих школьников возник Том. Он чем-то выделялся среди этой массы. Он сиял, и, судя по дикой улыбке, больше похожей на оскал, Флора решила, что от счастья. И ещё у него в руке был диск. Дешёвый, чуть-чуть затёртый, китайский.
— Флора!— крикнул он радостно, будто старые друзья встретились после долгой разлуки.
Он всё забыл, подумала Флора. Слава Богу, он всё забыл!
— Возьми этот диск, — сказал он, улыбаясь, с придыханием, — Посмотри, ты не пожалеешь.
— Что это?— спросила Флора, нелепо скривив рот.
— Мой фильм, — выдохнул Том, — Всю ночь над ним работал. Только для тебя. Бери, не отказывайся. Он для тебя.
Флора взяла диск осторожно, как гранату. Посмотрела на подпись жирным чёрным маркером.
СМЕРТЬ, КАК ОНА ЕСТЬ — Это ужасы?— тихо спросила она.
— Ещё какие, — ответил Том, ощерившись ещё шире, — Я хочу, чтобы ты посмотрела этот фильм сегодня вечером. В память о наших бывших встречах. Хорошо?
Всё-таки помнит. Всё он помнит.
— Хорошо?— повторил он с нажимом.
— Хорошо, — выдавила Флора.
Ну, тогда бывай, — сказал Том. Его так и пёрло от смеха. Грудная клетка раздувалась всё шире.
А когда Том отошёл от Флоры на пару метров, он адски разоржался во весь голос, раскинув руки и глядя в потолок.
— Долбанутый, — пробормотала Флора и пошла на урок.
Вечер. Поздний. Мать Флоры сейчас читает какой-нибудь любовный роман в больничной койке. Ждёт утренней операции.
Флора думала, позвонит ли её мать ей перед операцией. Господи всемогущий, думала она, пусть позвонит.
Ведь самое ужасное было в том, что Флора не помнила, что ей сказала мать сегодняшним утром перед тем, как та ушла. И она боялась того, что не будет помнить последних слов матери даже больше, чем летальный исход операции.
Флора была дома, в своей комнате в самом конце коридорчика.
Флора листала учебник по химии, тщетно пытаясь запомнить содержимое, потом плюнула и убрала учебник снова в сумку. Страницы учебника обо что-то помялись. Флора вытащила учебник и залезла рукой в сумку.
И вытащила диск.
(я хочу, чтобы ты посмотрела этот фильм сегодня вечером) Она нажала кнопку включения компьютера и кнопку открытия дисковода. Медленно выехала трясущаяся коронка. У Флора внутри что-то упало, и она закрыла дисковод. Потом легла на смятую постель.
Это было слишком страшно.
Её напугал и диск, и надпись на нём. Такая жирная и чёрная. Такая ЗЛАЯ.
Но больше всего её напугало, как медленно выехала коронка из системного блока. Это её сломало.
Ужас витал в воздухе, и Флора наконец начала это ощущать. Появился один из самых мерзких страхов в этом мире: страх, что она одна в этом доме. В этом большом и пустом доме. Где только в одной маленькой комнатке (в самой дальней части дома) теплится жизнь. Что дверь закрыта, и это безопасно. Что дверь тонкая и без чёртового замка. И это опасно. Что во всём доме, кроме этой комнатке, где только кровать, стул, стол, книги и компьютер, выключен свет, и там жуткая и кромешная тьма. И там может быть что (кто, чёрт возьми, кто) угодно. Любой мертвец, демон, любая тварь.
(любой ТОМ) Флора не решилась выйти из комнаты и включить свет. Она думала, что сойдёт с ума.
И, хотя как-то смутно, она этого хотела. Слишком, слишком страшно.
Возникла глупая мысль, как она будет ходить в туалет. Флора откинула эту идиотскую мысль в ту же долю секунды, в которую она возникла.
Раздался тихий скрип открываемой двери. Эдриан замычал громче, почти ГРОМКО. Сильная рука сорвала с его лица пакет.
На него сверху вниз смотрели колючие глаза Тома. Не всё лицо, нижняя половина его была закрыта светло-зелёной медицинской маской. Маска была растянута, Том улыбался. Эдриан задышал шумнее и ощутил запах опилок и железа. Запах сарая. Насколько ему позволял скотч, которым он был обмотан с ног до шеи, он повернул голову. Молотки, топоры, пилы, гвозди. Он ГРОМКО замычал.
В руках у Тома был самый обыкновенный ОГРОМНЫЙ кухонный нож. Такие ножи будто специально создают для того, чтобы кромсать плоть.
На следующее утро Флора уныло плелась по коридору школы, от одного кабинета к другому, придерживая висящую на плече сумку со Скелетом Джеком.
Эдриан сегодня в школу, разумеется, не пришёл, и Флора не могла извиниться перед ним. Помириться с ним. Сделать всё так, как было раньше, то есть хорошо. Флора думала, что что-то не так с этим концертом, и ей даже в голову не приходила мысль о Томе.
Она брела и думала, и вдруг среди вязкой массы бегущих школьников возник Том. Он чем-то выделялся среди этой массы. Он сиял, и, судя по дикой улыбке, больше похожей на оскал, Флора решила, что от счастья. И ещё у него в руке был диск. Дешёвый, чуть-чуть затёртый, китайский.
— Флора!— крикнул он радостно, будто старые друзья встретились после долгой разлуки.
Он всё забыл, подумала Флора. Слава Богу, он всё забыл!
— Возьми этот диск, — сказал он, улыбаясь, с придыханием, — Посмотри, ты не пожалеешь.
— Что это?— спросила Флора, нелепо скривив рот.
— Мой фильм, — выдохнул Том, — Всю ночь над ним работал. Только для тебя. Бери, не отказывайся. Он для тебя.
Флора взяла диск осторожно, как гранату. Посмотрела на подпись жирным чёрным маркером.
СМЕРТЬ, КАК ОНА ЕСТЬ — Это ужасы?— тихо спросила она.
— Ещё какие, — ответил Том, ощерившись ещё шире, — Я хочу, чтобы ты посмотрела этот фильм сегодня вечером. В память о наших бывших встречах. Хорошо?
Всё-таки помнит. Всё он помнит.
— Хорошо?— повторил он с нажимом.
— Хорошо, — выдавила Флора.
Ну, тогда бывай, — сказал Том. Его так и пёрло от смеха. Грудная клетка раздувалась всё шире.
А когда Том отошёл от Флоры на пару метров, он адски разоржался во весь голос, раскинув руки и глядя в потолок.
— Долбанутый, — пробормотала Флора и пошла на урок.
Вечер. Поздний. Мать Флоры сейчас читает какой-нибудь любовный роман в больничной койке. Ждёт утренней операции.
Флора думала, позвонит ли её мать ей перед операцией. Господи всемогущий, думала она, пусть позвонит.
Ведь самое ужасное было в том, что Флора не помнила, что ей сказала мать сегодняшним утром перед тем, как та ушла. И она боялась того, что не будет помнить последних слов матери даже больше, чем летальный исход операции.
Флора была дома, в своей комнате в самом конце коридорчика.
Флора листала учебник по химии, тщетно пытаясь запомнить содержимое, потом плюнула и убрала учебник снова в сумку. Страницы учебника обо что-то помялись. Флора вытащила учебник и залезла рукой в сумку.
И вытащила диск.
(я хочу, чтобы ты посмотрела этот фильм сегодня вечером) Она нажала кнопку включения компьютера и кнопку открытия дисковода. Медленно выехала трясущаяся коронка. У Флора внутри что-то упало, и она закрыла дисковод. Потом легла на смятую постель.
Это было слишком страшно.
Её напугал и диск, и надпись на нём. Такая жирная и чёрная. Такая ЗЛАЯ.
Но больше всего её напугало, как медленно выехала коронка из системного блока. Это её сломало.
Ужас витал в воздухе, и Флора наконец начала это ощущать. Появился один из самых мерзких страхов в этом мире: страх, что она одна в этом доме. В этом большом и пустом доме. Где только в одной маленькой комнатке (в самой дальней части дома) теплится жизнь. Что дверь закрыта, и это безопасно. Что дверь тонкая и без чёртового замка. И это опасно. Что во всём доме, кроме этой комнатке, где только кровать, стул, стол, книги и компьютер, выключен свет, и там жуткая и кромешная тьма. И там может быть что (кто, чёрт возьми, кто) угодно. Любой мертвец, демон, любая тварь.
(любой ТОМ) Флора не решилась выйти из комнаты и включить свет. Она думала, что сойдёт с ума.
И, хотя как-то смутно, она этого хотела. Слишком, слишком страшно.
Возникла глупая мысль, как она будет ходить в туалет. Флора откинула эту идиотскую мысль в ту же долю секунды, в которую она возникла.
Страница 4 из 6
