В чернильном пятне

Я оторвался от окна и осмотрелся. На спинке переднего кресла обнаружил телефон. Его экран светился мягким синим светом, информируя о том, что для звонка необходимо использовать кредитку.

Дожидаясь окончания посадки, я скоротал несколько минут, помогая симпатичной блондинке забросить наверх чемоданы. После уселся в кресло и стал задремывать под успокаивающий гул турбин.

Вскоре к нам обратился капитан лайнера. Занудствовал он не долго, лишь кратко пропиарил свою авиакомпанию и пожелал приятного полета.

В дальнем конце салона замерцал телевизор, и одновременно появилась стюардесса. Вдвоем они научили нас пристегивать ремни и надевать кислородные маски.

Потом были сон, тьма, движение и пятна Роршаха в странных сочетаниях.

Мягкая ладонь легла на плечо, расплескав чернила сновидений.

— Принести вам подушку, мистер?

— Да, спасибо, — пробормотал я и приготовился снова провалиться в сон. Однако сон не шел.

Вместо него зазвонил телефон. Тррлл-иинь! Звук шел приглушенный и с непонятным усилием, будто прорываясь сквозь невидимую преграду.

Сперва я потянулся к мобильнику, но вдруг понял, что громкую, раздражающую трель издает вовсе не он, а телефон висевший на спинке кресла. Странно… Разве эти аппараты могут звонить? В смысле — разве у них есть номер?

Однако он звонил.

Я огляделся, в поисках стюардессы, но увидел лишь дремлющего толстяка в пяти креслах от меня. Блондинка села сзади. Еще двое парней — в первом ряду, по левому борту. Больше в салоне никого не было.

Телефон продолжал звонить. Синий экран мерцал всё настойчивей. Я схватил трубку:

— Алло?

— Алло? — голос далекий, словно шелест листьев.

— Кто это?

— Кто это?

Я разговаривал с эхо. Только вот голос в трубке не был моим голосом. Глубоко внутри шевельнулся червячок страха.

— Я вешаю трубку.

Голос рассмеялся:

— Конечно… ты этого… не сделаешь.

— Почему?

— Потому что… я могу сотворить что-то очень… плохое.

Облака под Боингом вспорола молния, отбросив мою тень на потолок. Я почувствовал, что пот заливает мне глаза. Вытер. Голос исчез, утонув в помехах.

«Успокоиться. Собраться с мыслями».

Я достал из кармана пластиковый пузырек «Зонакса». Попытался открыть, но эта дерьмовая защити-от-детей крышка не поддавалась. Я рванул сильнее. Узкое горлышко сломалось, и щедрая горсть оранжевых горошин усеяла пол.

«Это была иллюзия. Всего лишь остаток сна».

«А голос тоже был остатком сна?» Дрожащей рукой я отправил в рот полдесятка таблеток. Разжевал их и проглотил, не запивая. Сейчас подействуют. Потерпи. Краем глаза я заметил, что толстяк проснулся и смотрит на меня. Через мгновение его заслонила стюардесса.

— Ваша подушка… мистер.

— Спасибо.

Во рту поселился мерзкий привкус «Зонакса». Боинг слегка тряхнуло, лампочки в салоне моргнули.

«Пообещай, что… если увидишь или услышишь что-нибудь странное… Ты немедленно примешь» Зонакс«и позвонишь доктору Гаррету — Обещаю… — Договорились».

Я не позвоню. Нет. Потому что в больничку мне не хочется. И я не хочу подставлять тебя, сестренка.

Стало жарко. Мозг заволокло туманом, думать стало труднее — таблетки начинали действовать. Глаза слезились — это значит, что зрачки перестали реагировать на свет. Ненавижу это лекарство.

«Но нужно же что-то делать с моим состоянием?» Я приподнялся, высматривая стюардессу. Её не было. По телевизору показывали какой-то фильм, но он, похоже, никого не интересовал. Толстый мужчина снова спал, а парни у стенки о чем-то спорили. Блондинка читала глянцевый журнал.

Встав, и, собравшись с мыслями, я засеменил по проходу. Стюардессу искать не пришлось — она сама налетела на меня в узком проеме между двумя отсеками.

— Эй! Во время грозы нельзя ходить по салону. Самолет может качнуть. Проследуйте, пожалуйста, к своему месту и пристегнитесь.

— Я просто искал, где здесь… Простите… А вы не знаете, эти телефоны, в креслах — они могут принимать звонки?

Она нахмурилась:

— Нет. Но не беспокойтесь. В грозу всякое бывает. Возможно это из-за статического электричества. Сядьте, пожалуйста. Скоро будем развозить еду и напитки.

Я кивнул и направился к своему креслу.

Внезапно внизу что-то грохнуло, и Боинг накренился на левый бок. Оранжевые шарики «Зонакса» покатились по салону. Блондинка взвизгнула, намертво вцепившись в кресло. Меня швырнуло на пустой ряд, и я больно ударился ребрами о полированную ручку, разделяющую кресла.

— Твою ма… Боинг постепенно выровнялся. Из соседнего отсека донеслись испуганные крики.

— Боже! Вы целы?!

Стюардесса склонилась надо мной, помогла подняться и проводила до кресла.