Вороны

Ненасытные.

— Забирай, не жалко, — Вороны твои, — утвердительно сказала она.

— У меня свои помощники есть.

— В чем?

— Во всем, чего бы я ни захотела.

Подруга строго смотрела на меня, и это было непривычно.

— Может, объяснишь?

— Что тут объяснять. Чего ты хочешь? Исполнения желаний. Вот и радуйся, -она разглядывала птиц.

— Они привязались ко мне, когда две девицы утонули. Одна худая и высокая, другая полненькая. Они хотели жить. Понимаешь?

— Откуда ты знаешь? — вяло отозвалась она, любуясь золотым перстнем на указательном пальце.

Ее не интересовало, чего хотели другие.

Я достала из холодильника тыквенный суп и тушеные кабачки. Она поморщилась, но от еды не отказалась. От еды она никогда не отказывалась.

Наконец, я собрала грязную посуду, положила в мойку, она сладко потянулась, посмотрела на часы.

— Хочешь тренинг посетить? Я сегодня иду. Так и быть, заплачу за тебя. Полезный. Понимаешь, все взаимосвязано: природа и люди, желания и возможности. Нельзя пожелать себе невозможного, потому что мы не знаем того, чего нет, и не может быть. Что из этого следует?

— Ну, наверное, любая сказка может стать былью.

— Ага, и станет.

Тренинг начинался в восемь вечера, недалеко от моего дома, мы дошли пешком. Когда я вошла в неуютный, плохо освещенный зал, размерами с футбольное поле, тут же захотела покинуть его. Тусклая лампочка у входа, свет уличных фонарей и все. Но подруга схватила за руку и не отпустила.

Тренеру было около пятидесяти, лысая голова и атлетическая фигура. Даже в темноте хорошо просматривались рельефы разработанных мышц, — на нем были одеты белая майка и светлые бриджи.

Он заговорил. Стоящие у дальней стены люди сливались с темнотой. Их гулкие голоса как отзвуки далекой грозы, отвлекали от того, что говорил тренер.

Подруга протянула ему деньги, и в тот момент я увидела в окне своих ворон. Они суетливо вращали головами и, мне показалось, были недовольны тем, что я осталась.

Когда сформировалась группа, я даже всматриваться не стала, судя по голосам, все женщины.

Тренер встал у окна, так, чтобы его освещал уличный фонарь.

«Все идет своим чередом, след в след», — сказал он и сделал рубящие движения, — я почувствовала запах квашеной капусты и хруст на зубах.

— Часы вспять не идут, спираль закручивается в одну сторону. Мы можем идти по винту от начала до конца — он закрутил указательным пальцем, — а можем перепрыгивать с одной спирали на другую, до самого верха. Прыг — скок, — он стал переминаться с ноги на ногу.

— Начало, середина, верх, — резко выбросил руки, будто хотел выкрутить фонарь на столбе, — и, наконец, мы находимся на кончике спирали: место встречи жизни и смерти. Время остановилось«.»

Да, встреча под часами без стрелок.

«Можно себе представить одновременно жизнь и смерть? Жизнь — смерть — жизнь — смерть. Пульсация. Нам же нужно представлять одновременно. Допустим, крылья бабочки раскрылись — закрылись в одно мгновение. Все слилось: бабочка в колесе времени. Попробуй, останови его. Теперь я обращаюсь к вам, ибо женщина наделена воображением в большей степени, чем мужчина. Я пою оду воображению, ибо забыть о времени, или повернуть его в обратную сторону способна только женщина».

Участницы одобрительно зашумели. «Сделаем перерыв», — сказал тренер и направился к выходу.

Когда налетели вороны, воспользовались тем, что кто-то открыл окна для проветривания зала, я бежала.

Подруга рассказала, что учитель долго сопротивлялся, но вороны сходу выклевали ему глаза, и он без толку размахивал руками, а они разрывали его на куски. Кровищи было.

— Зачем они так? А?

— Надоело слушать бесполезные и пустопорожние разговоры о времени. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только настоящее. А то раскаркался, жизнь — смерть. Вот и заткнули его навсегда. Правда, успел спеть свою лебединую песню, — ах, женщины, ах, воображение, — подруга расхохоталась.

Мне тоже стало смешно. Давно я так не смеялась.

Собираясь уходить, она вдруг достала из сумочки деньги и положила на стол.

— Тебе. Я взяла все, что он собрал с нас. Ему они уже не нужны, — и снова расхохоталась.

Отсмеявшись, она спросила:

— Совет хочешь?

— Хочу, — с готовностью ответила я.

— Хочу. Теперь ты за учителя.

Она довольно улыбнулась.

— Одежды не бери. Выбрасывай, не жалей.

— Почему? — удивилась я.

— Благополучные тебе не встретятся. Они ходят другими путями. Но только их одежды можно носить. Все остальное заразит тебя глупостью и несчастьями. Ты ведь уже это проходила. Вспомни, когда попала в больницу.

Она права. После того, как погибла младшая сестренка, неожиданно, нелепо, при переходе через дорогу на зеленый свет, мне достались ее нарядные платья.