Вороны

Умерла она в девятнадцать лет, а мне уже было двадцать четыре года.

Сестра занималась с детства гимнастикой, соблюдала диету, и мне казалось, что не влезу в ее платья. Влезла. Сначала было туговато, но потом все нормально, я похудела.

В ее одеждах чувствовала себя даже красивой. Соседи говорили, что я похорошела. Отчего это? Уж не влюбилась ли?

Сестренка была любимая. Я помнила ее, совсем маленькую, с бантиками, похожую на пупса. Ножки толстенькие, в розовых туфельках, осторожно передвигались в сторону шкафа.

Восхищенный голос матери: «Первые шаги и сразу к зеркалу!» Малышка вгляделась в отражение, поправила бант на голове, улыбнулась себе. Счастливое окружение из мамули и бабули захлопало в ладони.

Странно, что любовь к сестре никто из членов нашей семьи не перенес на меня. В их взглядах прочитывалось: почему она, а не я.

Потом умерла моя тетя от тяжелой болезни. Двоюродный брат разрешил взять ее одежды. Все равно бы выбросил, а так мне на пользу.

Тетя была полнее меня на несколько размеров и ниже ростом, я путалась в ее широких и длинных юбках. Как она их носила? Наверное, нужна особая обувь на высоких каблуках. Но я так и не решилась ходить в такой обуви.

Вдруг сильно поправилась, заболела и слегла в больницу.

Подруга догадалась, в чем дело, перебрала мой гардероб и всю тетину одежду выбросила.

Тренерские деньги быстро закончились. Я решила сдать большую комнату. Ничего, лето поживу и в маленькой.

Первой поселилась деваха из деревни. Я так и представила себе: две глубоких колеи вместо дороги, поля пшеницы с двух сторон, летний зной, завеса пыли от проехавшей машины. Пыль долго висит в воздухе, пока не опустится на землю, вернее, в такую же пыль.

Деваха устроилась на рынок торговать овощами. Вечером, когда возвращалась с работы, мылась, чистилась, а потом ложилась на кровать и смотрела телевизор. А то и совмещала: чистилась у телевизора.

Глупая она была, столько времени проводила за наведением никому не нужной красоты. Отращивала ногти и красила их перед выходом из дома даже в магазин. Стоит такая, пальцы веером, и просит меня открыть дверь, чтобы лак с ногтей не смазать. Приходилось красить постоянно, ведь торговля овощами и ухоженные руки плохо совмещались. На пальцах ног тоже красила. Ногти врастали в тело, и она выковыривала их, кровищи текло на пол! И постоянно воровала у меня йод. Ничего, милая, скоро твои мучения кончатся, скоро ты мне спасибо скажешь Вороны каркали все громче и громче, но я сгоняла их с балкона. Погрозила однажды кулаком, когда они стали по стеклу клювами стучать. Помню, сильно разозлилась, — мы так не договаривались.

Этим воронам только дай волю. Сожрут, и следов не останется. Так и сделали, и следов не оставили. Деваха просто исчезла. Она была легкой добычей. Никто бы ее не стал искать. Время такое, каждый думает о себе.

Правда, немного жаль ее, я ведь к ней стала привыкать.

Еще одна поселилась. Попросилась на три дня. Заплатила и ушла. Вернулась следующим утром. Так напилась, забыла, где поселилась. Что ночью делала, не помнила. К вечеру позвонил мужчина. Он и объяснил, где была ночью моя квартирантка: они вдвоем все бары прошли на побережье, до утра гуляли. Он ее опять пригласил прогуляться.

Она быстро собралась и ушла. Вернулась под утро, пьяная, с глубокой царапиной по ноге и ссадинами на руках. Не могла вспомнить, то ли в море напоролась на острые камни, то ли с крутого берега упала.

Прошла в комнату и легла на ковер рядом с кроватью. Отмахивалась от ворон, слабо, по-детски, пока не захлебнулась в собственном крике.

Потом ко мне поселилась кошка с тремя котятами. Нет, ни кошку, ни котят я бы не дала на растерзание воронам. Котята умерли естественной смертью, от какой-то инфекции. Их принесла женщина, блондинка, муж бросил ее ради другой, гулящей молодухи.

Муж свою жену называл «вощще». Не знаю, какой смысл он вкладывал в это прозвище.

Женщина поселилась ко мне, потому что из-за долгов вынуждена сдать на лето свою трехкомнатную квартиру. В долги влезла из-за сына. Он что-то украл у соседей, и нужно было заплатить, чтобы его не посадили.

Как и деревенская деваха, женщина сидела на кровати и смотрела телевизор, правда, иногда играла с котятами. Пока они были живы.

Раза два я разрешила ей жаловаться на жизнь, чем она воспользовалась с большим удовольствием. Был, правда, конфликт, когда она на ночь притащила своего сына — наркомана, — ему негде спать, нечего есть. Но я потребовала его выгнать.

Знать бы не знала, что она притащила сына, но вороны раскаркались.

Все же она продолжила приводить голодного сына, потом голодного мужа, молодуха его выгнала, потом дочь, голодную и брошенную мужем.

Время шло, женщина за комнату не платила. Начались разговоры: мужу до зарплаты остался день, потом три дня, потом неделя, полмесяца, месяц.