Племенной бык Маркхаузов

Джонни думал, что если он будет лежать тихо -тихо, то великан подумает: Джонни-бой умер. Великаны не едят мертвых мальчиков. И Джонни притаился.

— Марта, Марта неси теплую воду,-закричал Джон, густо намазывая правую руку вазелииом.

Марта быстро приготовила все, что надо для отела и уже стояла рядом.

Закончив размазывать вазелин до локтя, фермер ввел руку в лоно коровы, чтобы ощупать теленка.

— Какой он?, -спросила жена.

— Не пойму. Есть… Ножки. Идет мордой вперед, но что-то не … Голый он какой-то. Недоношеный что ли?

— По срокам все в порядке, здесь одна слизь,-успокоила мужа Марта.

Корова шумно вздохнула, в стойлах завозились ее соседки.

Бык густо замычал и расставил ноги, проявляя признаки раздражения.

— Привяжи быка покрепче или отгони в другое стойло… Некогда нам с ним возиться сейчас, — обратилась миссис Маркхауз к мужу.

— Не время, он уже идет, — и вслед за словами фермера Розер натужно вывалила на подстилку теленка.

Порыв ветра, брякнув дверью, загасил огонь и супруги не смогли нормально разглядеть новорожденного.

Мокрой от слизи рукой Джон рылся по карманам в поисках спичек.

В хлеву установилась странная гнетущая тишина, такая странная, что неясно было откуда и взялся грозный порыв ветра. Вдруг, словно звуки вернули жизнь, раздалось во тьме шуршание и писк мышей в ржаной подстилке, вздохи коров и смачное чавканье жвачных, переступающих с ноги на ногу.

Молчал один бык. Темнота постепенно приобрела оттенки-от звездчато-серого, в окнах и дверном проеме, до угольно-бархатного там, где расположились другие коровы и бык.

Джона Марта не видела, а себя различала еле-еле, словно ее тело было забрано в черную паутину. По ногам тянуло холодом.

— Не иначе как Хлевник с Овинником в жмурки играют, -пошутила Марта, желая разрядить обстановку.

Она не верила в сказанья, приметы и маленький народец.

Зеленые холмы фей, эльфы в лунном свете, ива-наяда у ручья, разбиравшая зеленые волосы, от нее, заговоненной, надо пятиться задом и не наступить на рыжую еловую шишку, абы не вышло худа. Все это было не для нее, практичной современной хозяйки крепкой фермы. А были забавные сказки, она их рассказывала Джонни вечерами у огня.

Женщина присела на корточки, желая в темноте найти теленка, помочь ему подняться, обтереть и подсунуть к вымени коровы.

Теленка нигде не было. Напрасно Марта шарила руками в том направлении, где он мог бы лежать.

Вдруг руки женщины погрузились в липкую лужу и в нос ударил сладковатый аромат крови. Пальцы скользнули по соломенной подстилке, фермерша не удержалась и упала грудью в теплую жидкость.

Она барахталась, пытаясь встать, но у нее ничего не получалось.

Свет!, — закричала она, — Джон, зажги же, наконец, этот проклятый рефлектор. Я боюсь повредить теленка.

Луч фонаря, как бы в ответ на просьбу миссис Маркхауз, озаряет хлев.

Картина, увиденная Джоном, потрясла его до глубины души: в огромной луже крови издыхала его лучшая корова, около нее лежала жена, и, скользя руками по влажной соломе подстилки, пыталась подняться.

А в двух футах от Марты стояло маленькое вонючее новорожденное чудовище… … Великан не трогал Джонни и тому надоело лежать в духоте под подушкой.

Он выждал и выпростал ручонку из-под одеяла, поболтал ею в воздухе. Ничего! Вот и две голые пятки медленно опустились на коврик у кровати. Руки крепко сжали любимую игрушку. Великан молчал.

Джонни решил было узнать, далеко ли тот ушел, но вспомнил о Розер.

— Мам, мама!,-громко крикнул мальчик. В доме была тишина. Если прислушаться можно услышать, шелест деревьев за окном, тиканье старых часов, мурлыканье холодильника. Где-то в коридоре скреблась мышь.

— Мааааам,-протянул ребенок.

— Она бы давно пришла, если бы была в спальне,-подумал Джонни, — Она всегда приходит. И все видит.

— Она с папой в хлеву, я знаю!

Под ночными туфлями Джонни тихонько скрипнул порог… … Невозможным был огромный красно-запекшийся кусок мяса. Теленок. Жиденькие ножки плохо держали нелепого монстра и он покачивался. В такт этим движениям раскачивались все органы, которые оказались у теленка почему-то снаружи.

— Невероятно!,-пронеслось в голове Джона — О-о-о-! простонала Марта Гортань, пищевод, рубец висели на виду в пленочках младенческого жирка и ритмично сокращались. Хлюпанье и мягкие пошлепывания издавали печень и сердце, дрожащий кишечник казался причудливо сплетенной корзиной-она и держалсь непонятно на чем, не разваливаясь.

Бык в стойле издал гортанный звук, глаза его наливались кровью.

— Джон!,-закричала Марта, поднимаясь с пола, — беги звони ветеринару!… … Джонни видел свет в коровнике и поспешил туда. Но по дороге сообразил:

— А папа и мама не похвалят его за ночные прогулки в мокрых туфлях и ночной рубашке.