Тиран Восклепиус

— Медикус называется, — возмущаюсь я.

— Порох не в воде, а в водке растворяют.

— Что же, твой выбор, — ухмыляется он.

Элементарно зубы заговаривает. Точнее, вовсе не зубы.

— Теперь уж точно не могу, — говорю я, чувствуя, что травяная бодяга уже подступила к самому горлу.

— Ну ступай, ступай, сходи на звездочки полюбуйся, с ежиками поговори, — говорит он с показным состраданием в голосе.

— И всё пройдет как не бывало, надеюсь. Уж очень не хочется возиться с вами по второму заходу!

Тут меня, уже вовсю благодушествующего в ближайших зарослях, осеняет:

— Ты что, и к нашему аристократу подгреб со своим нескромным предложением?

— Ну конечно, — еще до тебя. И что такого? Как с блядками гулять, так вы вместе, а отвечать собираетесь порознь? Да и сами девки ваши поднадзорные говорили, что клистир — это прямо жуть как эротично.

— Ну, ты всех отоварил, я вижу.

— А как же может быть иначе? — с гордостью отвечает Восклепиус.

— Все мы под Богом ходим. И под клистиром.

II Вы, я думаю, озадачились мыслью: с чего это я дал этому живорезу такую власть над грубыми телесными частями всех нас (не будем говорить подробней, но это задницы, афедроны, подексы и далее по списку). Отчего это он раздает клистиры направо-налево, сует нам в зубы свою мерзостную галенофармацевтическую стряпню, размахивает зубодерными клещами под самым носом и вообще изгаляется над нами, будто ему сам черт не брат?

Для ответа на этот скользкий вопрос требуется нечто, называемое глистоподобными профессорами из университета «исторической ретроспективой».

Вскоре после похищения хилого плотью и едкого на вкус докторишки из фрейндлихских казематов, куда он попал по причине любви к потрошению трупов, все мы решили малость перекантоваться в одном милом городке. Здесь как раз помер от старости прежний исполнитель и никак не могли отыскать нового, хотя уже был объявлен конкурс на место. Мне с моей летучей бригадой предложили временно принять его не такие уж хлопотные обязанности, и я согласился. Ну разумеется, я понимал, что придется выпасать здешних веселых девок, но нас было трое бодрых мужчин, и таковая перспектива вовсе не удручала. Тем более что по старому закону мы имели право поселить в доме аж трех из них — строго говоря, несколько десятилетий назад все они без исключения жили при палаче, который прилежно вытрясал из них городские налоги. Я, разумеется, выбрал самых приятных: не очень молоденьких, чистоплотных и к тому же ловких в обращении с кастрюлями, сковородками, утюгами и бельевым крахмалом.

Так шло до тех пор, пока городок не накрыла мерзейшая перемежающаяся лихоманка.

Благодаря нашему медику и моим личным знаниям все служебные красотки остались целы, я кое-как перемогся, а Восклепиус все опасное время стойко держался на ногах. Но вот Лоран… Вначале казалось, что он захворал несильно. Жар почти не томил, слабость была даже приятной, а что желудок не принимал почти никакой пищи, было даже на руку выздоровлению. Спохватились мы только тогда, когда его натура перестала удерживать в себе даже воду, которую он пил, казалось нам, лишь для того, чтобы извергать из себя кое-что помимо тягучей желчи.

— Дело плохо, — сказал мне Восклепиус.

— Если б воспаление ушло в кишки, они бы давно уже слиплись. Но и так ему долго не продержаться. Болезнь-то ушла, а вот выздороветь никаких сил не осталось. Всё внутри за пять дней так занесло, что ни туда, ни оттуда.

— Опыт у меня не хуже твоего, да он не в помощь. Что делать-то? — спросил я с горечью.

— Клистир, что еще.

— Сам ругался, что это не лечение, а сплошное щегольство, и дурное.

— Ну, вот, скажем, пойдет манера босиком по росе ходить, так ты что — и в кровать станешь в башмаках прыгать?

— Ну пусть ты прав, только почему раньше не поставили?

— Тут требуется совсем особенный. Я никогда такого не пробовал.

— Так пробуй, чего ж еще!

— Для него надобны хорошие деньги.

— Ты о чем? Да хоть все!

— На это и твоего тугого загашника может не хватить.

— Девок потрясу. Дай только кликнуть — они ж по красавчику прямо сохнут.

— Вот и скажи им, что вот-вот иссохнет он сам.

Так я и сделал. Когда мы показали результат Восклепиусу, тот удовлетворенно кивнул:

— Вроде бы хватает. Значит, так. Ты, Габор, сейчас идешь к жиду-старьевщику и берешь у него те штучки, к которым я на днях приценялся. Полую серебряную тросточку с вентилем — я так думаю, еще римское извращение. Латинцы похожие в ванных ставили, только те были из свинца и сплошь отравные. Еще возьми пустую же кишку из затверделого сока гевеи, закупоренную и чуть скругленную на конце. Жид хвалился, что она из самого Нового Света и будто бы ее там обкуривали в смеси угля и серы, чтобы не размякала от тепла.