Лесные

На широком экране стояла полуголая девица, пожирающая плитку шоколада с таким аппетитом, будто от скорости поедания зависела её жизнь. Старик взглянул на часы — 16.45.»

— Ого, — пробормотал себе под нос, — пора собираться.

Он вышел в прихожую, переобул разношенные чуни на высокие резиновые сапоги, натянул старую штормовку, а на голову нацепил некогда белую кепку «New York Rangers». Эту кепку сын привез из какой-то поездки за границу, и хотя подобного барахла было пруд пруди в райцентре, на рынке, дед почему-то прикипел к ней, и всегда надевал в лес.

Так, теперь детское. Открыл шкаф, извлек из под груды тряпья старые треники Павлика, и легкую ветровку с вышитым Винни-Пухом на груди.

Всё, готово.

Старик сунул вещи в пакет, запер дверь, и пошёл за внуком.

Дом Сёрежки находился наискосок от участка деда, поэтому не прошло и минуты, как старик оказался за чужой калиткой, и сразу уже увидел двух ребят, скачущих на батуте.

— Деда, привет! — Павлик помахал деду ручкой, и ловко выпрыгнул с батута.

— На-ка, держи штаны и куртку.

— старик протянул внуку пакет, и присел на скамейку.

— Всё, деда, сейчас-сейчас! — мальчик стянул выцветшие шорты, сбросил сандалии, и натянул треники.

— Деда, а носки?

— В пакете смотри, всё там.

Павлик пошуршал пакетом, вытянул разноцветные носки, надел на ноги. Всунул разноцветные ступни в сапоги, потопал.

— Красивые?

— Очень красивые, — подтвердил дед.

— Серёжа, до завтра! Мы с дедом в лес, а потом суп будем варить!

Крупный, потный Серёжа чинно спустился с батута, и поздоровался.

— Здравствуйте, Александр Иванович.

— Здравствуй, Серёжа.

— А грибы уже начались? Бабушка сказала, что рано ещё.

— Вот мы и проверим, правда, Павлик?

— Да, деда! — радостно запрыгал внук, — пошли, пошли уже! Стемнеет скоро!

Дед и внук попрощались с Сережей, и вышли за ограду. Прошлись по дороге, поднимая пыль, и сразу свернули на тропинку, бегущую через поле. Павлик радостно носился вокруг деда, сбивал прутиком толстые бутоны репейника, отмахивался от слепней, то и дело садящихся на светлую курточку.

Наконец они дошли до леса.

Когда тропинка юркнула под сосны, дед остановился.

— Павлик, давай-ка присядем.

— Деда, а как же грибы? Пойдем скорей, а то кто-нибудь соберет!

Старик присел на поваленную березу, достал сигареты.

— Павлуш, я старый за тобой под солнцем бегать. Давай так: я сейчас посижу, покурю, отдохну — и за грибами. А пока держи.

Дед сунул руку за спину, и достал фляжку с клипсой.

— Попей морсика, да мне оставь.

Павлик прильнул к фляжке, и дед видел, как ходит его кадык под прозрачной тонкой кожей.

— На, деда, тоже попей.

Старик отхлебнул кисловатого черничного морса, сплюнул синим.

— Ну вот, теперь перекур — и за грибами.

Павлик дисциплинированно присел рядом, и подождал, пока дед покурит. Тот затушил сигарету о ствол, как следует втоптал её в сухой мох, проследил, чтобы не осталось ни искринки.

— Пойдем, Павлик. Давай-ка за мной.

— Деда, а мы много грибов наберем? Может не только суп сварим, но и зажарим? Я могу лук почистить, и не заплачу!

Дед потрепал внука по загривку.

— Много, много. Пойдем.

Свернули с тропинки, спустились в низину, и сразу начали попадаться грибы. Нет, не белые, не подосиновики — лесная шелупонь, вроде съедобная — но в голодный год. Поначалу Павлик кидался на каждую шляпку, а потом, под строгим присмотром деда успокоился, стал разборчив.

Они удалялись все дальше от края поля, и вот — желто-синее полотно скрылось из виду, уступив место стволам сосен, раскидистым ёлкам, а потом редкому осиннику. В этом лесу дед знал каждый пенёк, поэтому не беспокоился, когда Павлик отбегал на несколько десятков шагов, и голубая курточка на мгновение пропадала из виду. На несколько километров вокруг не было ни ям, ни зыбких болот, ни ржавой проволоки, ни воронок. И зверей не было диких, ни волков, ни медведей. Хороший, чистый лес. Грибной и ягодный.

Вот и сейчас белая макушка над синей курткой на несколько секунд пропала из виду, и дед незамедлительно отреагировал:

— Павлуша, ау!

— Ау, дедуля! — донеслось из кустов метрах в сорока от старика.

— А ну, выйди ко мне!

— Сейчас, деда! Я чернику ем!

— Павлушка, бысто сюда! Сейчас гриб большой покажу!

— Иду, деда! Доедаю кустик!

Дед прислушался, и решил, не дожидаясь вовзращения внука, пойтик нему навстречу.

— Павлик!

— Дедушка, я тут!

Голос внука раздавался вроде из кустов, но других. Левее тех, где дед последний раз видел светлую головку.

— Пашка! А ну сюда!