Его светлость Гепардион Первый д'Ордженон, сын Гепардеро, двенадцатый герцог Орнэмон де Орнэмониум, уже при жизни небезосновательно прозванный Кровавым, хищно усмехнулся, предвкушая любимую забаву.
Добавить в моё избранное
11 мин, 20 сек 528
Умное животное отменно знало свою роль, поспешив за табуном. Поэтому, когда слуги, наконец, нагонят «дичь», Князь окажется там же. Словно Гепардион на нем и приехал.
Мгновение, и на небольшой лесной полянке, где только что стояли конь и человек, оказался белоснежный гепард. На первый взгляд он сильно походил на Снежка. Но только на первый. Если присмотреться внимательнее, то становилось понятно, что этот зверь куда крупнее герцогского любимца, да и шкура его вовсе не принадлежала альбиносу. Кристально белую шерсть на правой лопатке разбавляло темное пятно в виде отпечатка кошачьей лапы, а вдоль позвоночника от самого носа до кончика хвоста тянулась чернильно-черная полоса. Да и глаза у гепарда светились золотисто-ореховым цветом. Совсем как у герцога Орнэмон.
Блаженно потянувшись, разминая мышцы, оборотень тщательно принюхался и потрусил в сторону убегающего крестьянина. С каждым шагом скорость гепарда нарастала, пока деревья вокруг не смазались в одну сплошную стену. Первым остался позади мчащийся галопом Князь, за ним трое слуг, лишь один из которых понял, что на глаза им попался вовсе не Снежок, а его «дублер».
Спустя еще некоторое время герцог поравнялся со своими гепардами. Отрывистый рык заставил их прыснуть в стороны. Дикие звери и без дрессировки понимали, что вставать на пути оборотня опасно даже для них. Пусть он тоже гепард, но в разы сильнее обычных животных. Впрочем, те ни капли не расстроились. По сути, сегодня у них просто пробежка, которою они любили ничуть не меньше охоты. А десерт все же предназначен Гепардиону.
Теперь он остался один на один со своей жертвой. Другие, участвующие в тщательно подготовленном спектакле, вольно или невольно попетляют по лесу, оставив его светлость развлекаться одного. Можно было бы, конечно, обойтись и без иллюзии совместной травли, но герцог не любил напрасно рисковать. Пусть лучше окружающие думают, что он просто маньяк, балующийся охотой на людей, а не узнают правду про проклятие рода д«Ордженон. Все-таки кровожадный правитель принимается людьми легче, чем оборотень с тем же титулом.»
Он слышал уже не только громкие шаги беглеца, спотыкающегося едва ли не о каждую кочку, но и его тяжелое, хриплое дыхание. Крестьянин смертельно устал, запыхался, выбился из сил, но не сдавался, подгоняемый не унимающимся страхом. Такой ужас льстил. Однако не настолько, чтобы оставлять добыче жизнь.
Теперь, когда герцог нагнал жертву, с ней можно чуть-чуть поиграть. Неслышно подкрасться, напугать, заставить бежать еще быстрее, невзирая на боль в мышцах и усталость, дать поверить в иллюзию спасения, а потом снова неожиданно напасть, лишая всяких надежд. И так по кругу. Изматывающая человека погоня — сладостная забава оборотня. Когда страх становился недостаточным стимулом продолжать бороться, и сломленный простолюдин обездвижено падал, отказываясь продолжать дикую игру, Гепардион подключал болевые воздействия: кусал, царапал, толкал… Душил как кошка пойманную мышь. Целеустремленно загонял в ловушку. Намеренно сводил с ума.
Весь промокший в собственной крови, насквозь пропитанный ее запахом, мало похожий на живого, здравомыслящего человека, провинившийся крестьянин, наконец, окончательно сдался, привалившись израненной спиной к широкому стволу дерева, готовый принять любую судьбу. «Судьба» в образе рослого белого гепарда неспешно, почти лениво приблизилась к вымотанной, сломавшейся жертве и, склонив голову на бок, внимательно осмотрела ее с головы до ног, словно примериваясь, откуда начать страшную трапезу.
— Снежок, — ни на что особо не надеясь, робко позвал простолюдин, приняв оборотня за его любимца.
— Фу, Снежок! Нельзя. Не трогай меня… Зверь оскалился в жуткой улыбке.
— Отчего же? — глумливо поинтересовался он голосом герцога, начиная последний разговор в жизни стоящего перед ним человека.
Крестьянин вздрогнул, его глаза, итак круглые от страха, расширились еще больше, а из груди вырвался невнятный полузадушенный хрип.
— В-ваша… светлость? — с трудом выдавил из себя ошарашенный человек.
— Приятно, когда подданные узнают… даже во втором обличье, — иронично усмехнулся гепард, все так же довольно скаля зубы.
Лицо несчастной жертвы перекосило отчаянием и пониманием чего-то более мучительного, чем страх за свою жизнь, глаза остекленели, выдавая безумие.
— Я знал. Знал! Знал… — истерично забормотал крестьянин.
— Не человек… отродье дьявола… нечисть… Чудовище! Будь ты проклят, герцог!
Д«Ордженон хмыкнул, презрительно поводя ушами.»
— Я уже проклят! — рыкнул он, делая шаг к жертве и плотоядно облизываясь.
— И мне это нравится!
Человек всхлипнул, его ноги подкосились, и он бухнулся на колени, неистово крестясь и вспоминая все известные молитвы, то и дело в полубреду вставляя между словами отчаянное:
— Сгинь! Сгинь!
Гепард наигранно тяжело вздохнул.
Мгновение, и на небольшой лесной полянке, где только что стояли конь и человек, оказался белоснежный гепард. На первый взгляд он сильно походил на Снежка. Но только на первый. Если присмотреться внимательнее, то становилось понятно, что этот зверь куда крупнее герцогского любимца, да и шкура его вовсе не принадлежала альбиносу. Кристально белую шерсть на правой лопатке разбавляло темное пятно в виде отпечатка кошачьей лапы, а вдоль позвоночника от самого носа до кончика хвоста тянулась чернильно-черная полоса. Да и глаза у гепарда светились золотисто-ореховым цветом. Совсем как у герцога Орнэмон.
Блаженно потянувшись, разминая мышцы, оборотень тщательно принюхался и потрусил в сторону убегающего крестьянина. С каждым шагом скорость гепарда нарастала, пока деревья вокруг не смазались в одну сплошную стену. Первым остался позади мчащийся галопом Князь, за ним трое слуг, лишь один из которых понял, что на глаза им попался вовсе не Снежок, а его «дублер».
Спустя еще некоторое время герцог поравнялся со своими гепардами. Отрывистый рык заставил их прыснуть в стороны. Дикие звери и без дрессировки понимали, что вставать на пути оборотня опасно даже для них. Пусть он тоже гепард, но в разы сильнее обычных животных. Впрочем, те ни капли не расстроились. По сути, сегодня у них просто пробежка, которою они любили ничуть не меньше охоты. А десерт все же предназначен Гепардиону.
Теперь он остался один на один со своей жертвой. Другие, участвующие в тщательно подготовленном спектакле, вольно или невольно попетляют по лесу, оставив его светлость развлекаться одного. Можно было бы, конечно, обойтись и без иллюзии совместной травли, но герцог не любил напрасно рисковать. Пусть лучше окружающие думают, что он просто маньяк, балующийся охотой на людей, а не узнают правду про проклятие рода д«Ордженон. Все-таки кровожадный правитель принимается людьми легче, чем оборотень с тем же титулом.»
Он слышал уже не только громкие шаги беглеца, спотыкающегося едва ли не о каждую кочку, но и его тяжелое, хриплое дыхание. Крестьянин смертельно устал, запыхался, выбился из сил, но не сдавался, подгоняемый не унимающимся страхом. Такой ужас льстил. Однако не настолько, чтобы оставлять добыче жизнь.
Теперь, когда герцог нагнал жертву, с ней можно чуть-чуть поиграть. Неслышно подкрасться, напугать, заставить бежать еще быстрее, невзирая на боль в мышцах и усталость, дать поверить в иллюзию спасения, а потом снова неожиданно напасть, лишая всяких надежд. И так по кругу. Изматывающая человека погоня — сладостная забава оборотня. Когда страх становился недостаточным стимулом продолжать бороться, и сломленный простолюдин обездвижено падал, отказываясь продолжать дикую игру, Гепардион подключал болевые воздействия: кусал, царапал, толкал… Душил как кошка пойманную мышь. Целеустремленно загонял в ловушку. Намеренно сводил с ума.
Весь промокший в собственной крови, насквозь пропитанный ее запахом, мало похожий на живого, здравомыслящего человека, провинившийся крестьянин, наконец, окончательно сдался, привалившись израненной спиной к широкому стволу дерева, готовый принять любую судьбу. «Судьба» в образе рослого белого гепарда неспешно, почти лениво приблизилась к вымотанной, сломавшейся жертве и, склонив голову на бок, внимательно осмотрела ее с головы до ног, словно примериваясь, откуда начать страшную трапезу.
— Снежок, — ни на что особо не надеясь, робко позвал простолюдин, приняв оборотня за его любимца.
— Фу, Снежок! Нельзя. Не трогай меня… Зверь оскалился в жуткой улыбке.
— Отчего же? — глумливо поинтересовался он голосом герцога, начиная последний разговор в жизни стоящего перед ним человека.
Крестьянин вздрогнул, его глаза, итак круглые от страха, расширились еще больше, а из груди вырвался невнятный полузадушенный хрип.
— В-ваша… светлость? — с трудом выдавил из себя ошарашенный человек.
— Приятно, когда подданные узнают… даже во втором обличье, — иронично усмехнулся гепард, все так же довольно скаля зубы.
Лицо несчастной жертвы перекосило отчаянием и пониманием чего-то более мучительного, чем страх за свою жизнь, глаза остекленели, выдавая безумие.
— Я знал. Знал! Знал… — истерично забормотал крестьянин.
— Не человек… отродье дьявола… нечисть… Чудовище! Будь ты проклят, герцог!
Д«Ордженон хмыкнул, презрительно поводя ушами.»
— Я уже проклят! — рыкнул он, делая шаг к жертве и плотоядно облизываясь.
— И мне это нравится!
Человек всхлипнул, его ноги подкосились, и он бухнулся на колени, неистово крестясь и вспоминая все известные молитвы, то и дело в полубреду вставляя между словами отчаянное:
— Сгинь! Сгинь!
Гепард наигранно тяжело вздохнул.
Страница 2 из 4
