В зале суда, в котором присутствовали многочисленные свидетели недавних ужасных событий, бойкие репортёры с остро наточенными карандашами и блокнотами наизготовку, солдаты в строгих мундирах и просто зеваки, привлечённые на процесс безошибочным чутьём к грандиозному скандалу, некуда было ступить, не то что сесть…
Добавить в моё избранное
12 мин, 13 сек 2104
Повинуясь чуть заметному движению руки судьи, офицер и четыре солдата увели Виктора Франкенштейна под гневные крики толпы. Даниэль Пиллсбери, убрав затупившийся карандаш в свою сумку, внимательно следил, куда уводят заключённого. Взбудораженные репортёры побежали в разные стороны сообщать скандальную весть редакциям своих газет и журналов, но Пиллсбери не двинулся с места.
С наступлением ночи он щедро отдал на подкуп солдат практически все имеющиеся у него деньги. Стражники, разумеется, тщательно обыскали его, и он проник к камере Франкенштейна, оставаясь при этом в поле видимости офицера, но не досягаем для его слуха. Виктор сидел в камере неподвижно, уставившись пустым взглядом в стену.
— Эй! — приглушённым сдавленным шепотом окликнул он заключённого.
— Что вам нужно? — не поворачивая головы спросил тот усталым хриплым голосом.
— Уходите.
— Вы не Виктор Франкенштейн! — торжествующе зашептал репортёр.
— Кто же я по-вашему? — человек, сидящий в клетке, смерил Пиллсбери тяжелым взглядом.
— Вы тот самый монстр, чудовище, искусственный человек, которого создал Виктор Франкенштейн. Я не знаю как, но вы получили его лицо. Я могу даже различить ещё не зажившие шрамы у вас за ушами и на шее под воротником. Умоляю вас, расскажите мне правду!
Узник в клетке встал и подошёл к толстым прутьям, внимательно рассматривая репортёра.
— Ну что же, — тяжело вздохнул он.
— Вы необыкновенно проницательны. Я тот самый монстр без имени, надевший маску Виктора Франкенштейна. Возможно, я оказался немного умнее, чем предполагал мой создатель. Я постоянно следил за всеми его гнусными деяниями, осторожно скрываясь в тени. Всё, или почти всё, что я рассказал — чистая правда. Мальчишку, Генри, Элизабет и его отца убил действительно он, я не имел к ним никакого отношения, он же подстрекал к казни Жюстины, хотя молодая романтическая писательница и представляет события иным образом. В её пуританский мозг просто не могли вместиться весь ужас и омерзение происходящего. Она даже краешком своего сознания не могла заподозрить о пороках, которым был подвержен Виктор Франкенштейн, свалив все преступления на меня, ни в чём не повинную тень создателя. Мери Шелли искала монстра вовне, он же притаился внутри, спрятанный за респектабельной оболочкой гениального учёного. Франкенштейн в самом деле преследовал меня до самых арктических льдов, но не потому, что ненавидел меня, как убийцу его родных и близких — ведь он сам убил их. Я выкрал у него все те письма, которые представил в суде. Он заметил меня, стреляя мне в спину. Но пара пуль не могла причинить большого вреда моей и так уже мёртвой плоти. Однако ему удалось взять мой след, который и вывел его в страну вечного холода. Льды оказались для него ловушкой. Он никак не мог предположить, что я окажусь умнее его. Создание не может быть умнее создателя! Но случилось обратное. Я следил долгими часами из темноты за окном и заучивал каждое его действие, каждое движение его рук, когда он работал в своей страшной лаборатории. Самодовольный учёный, он всегда и везде брал с собой кейс с хирургическими инструментами. Это и погубило его, но помогло мне. Я захватил его и связал, когда тот отошёл на достаточное расстояние от корабля, идя по моим заранее хитроумно оставленным следам. Направив разыскивающих его людей по ложному пути, я тайно, под прекрытием темноты проник на корабль и добыл кейс с инструментами. Я уже давно следовал за ним среди льдов, и видел как он препарировал несчастных тюленей, ненасытный в своём желании познать живое и мёртвое, при этом неся смерть. После этого я вернулся в строение из кусков снега, которое я соорудил, и в котором оставлял замерзающего и беспомощного Виктора Франкенштейна, и приступил к операции. Мне было очень трудно, но я оказался способным учеником своего создателя. Я разрезал себе лицо и снял скальп. Франкенштейн смотрел на меня выпученными глазами, не в силах поверить в происходящее. Завывающий ледяной ветер заглушал его крики и проклятия. Люди с корабля Роберта Уолтона были за много миль отсюда, затерянные в снежной пурге. Точными ударами ножа, и с помощью системы специальных зеркал, зажимов и разъёмов я вскрыл свой череп, удалил череп и лицевые кости. Вы знаете, очень трудно оперировать одной рукой — второй я поддерживал свисающие на нервах глаза. От этого мир странно вращался и прыгал передо мной. Таким образом, от моей головы не осталось почти ничего, кроме мозга с обломком черепа, болтающихся глазных яблок и облитого кровью языка, которым я слизывал, а затем глотал стекающие по трепещущей обнажённой плоти жидкости. Мой создатель действительно перешагнул границу смерти. Не смотря на всё проделанное, я ещё жил. И я вонзил мой острый скальпель в его сердце. Он дёрнулся и затих. Тогда я аккуратно отрезал его голову, разделил её на две части, оставив, как вы справедливо заметили, шрамы около ушей и на шее, выпотрошил ненужный более, злобный и гениальный мозг, вырезал его глаза и язык и вдел свой в получившуюся оболочку, подправляя глазные яблоки, чтобы они встали на свои места в черепе.
С наступлением ночи он щедро отдал на подкуп солдат практически все имеющиеся у него деньги. Стражники, разумеется, тщательно обыскали его, и он проник к камере Франкенштейна, оставаясь при этом в поле видимости офицера, но не досягаем для его слуха. Виктор сидел в камере неподвижно, уставившись пустым взглядом в стену.
— Эй! — приглушённым сдавленным шепотом окликнул он заключённого.
— Что вам нужно? — не поворачивая головы спросил тот усталым хриплым голосом.
— Уходите.
— Вы не Виктор Франкенштейн! — торжествующе зашептал репортёр.
— Кто же я по-вашему? — человек, сидящий в клетке, смерил Пиллсбери тяжелым взглядом.
— Вы тот самый монстр, чудовище, искусственный человек, которого создал Виктор Франкенштейн. Я не знаю как, но вы получили его лицо. Я могу даже различить ещё не зажившие шрамы у вас за ушами и на шее под воротником. Умоляю вас, расскажите мне правду!
Узник в клетке встал и подошёл к толстым прутьям, внимательно рассматривая репортёра.
— Ну что же, — тяжело вздохнул он.
— Вы необыкновенно проницательны. Я тот самый монстр без имени, надевший маску Виктора Франкенштейна. Возможно, я оказался немного умнее, чем предполагал мой создатель. Я постоянно следил за всеми его гнусными деяниями, осторожно скрываясь в тени. Всё, или почти всё, что я рассказал — чистая правда. Мальчишку, Генри, Элизабет и его отца убил действительно он, я не имел к ним никакого отношения, он же подстрекал к казни Жюстины, хотя молодая романтическая писательница и представляет события иным образом. В её пуританский мозг просто не могли вместиться весь ужас и омерзение происходящего. Она даже краешком своего сознания не могла заподозрить о пороках, которым был подвержен Виктор Франкенштейн, свалив все преступления на меня, ни в чём не повинную тень создателя. Мери Шелли искала монстра вовне, он же притаился внутри, спрятанный за респектабельной оболочкой гениального учёного. Франкенштейн в самом деле преследовал меня до самых арктических льдов, но не потому, что ненавидел меня, как убийцу его родных и близких — ведь он сам убил их. Я выкрал у него все те письма, которые представил в суде. Он заметил меня, стреляя мне в спину. Но пара пуль не могла причинить большого вреда моей и так уже мёртвой плоти. Однако ему удалось взять мой след, который и вывел его в страну вечного холода. Льды оказались для него ловушкой. Он никак не мог предположить, что я окажусь умнее его. Создание не может быть умнее создателя! Но случилось обратное. Я следил долгими часами из темноты за окном и заучивал каждое его действие, каждое движение его рук, когда он работал в своей страшной лаборатории. Самодовольный учёный, он всегда и везде брал с собой кейс с хирургическими инструментами. Это и погубило его, но помогло мне. Я захватил его и связал, когда тот отошёл на достаточное расстояние от корабля, идя по моим заранее хитроумно оставленным следам. Направив разыскивающих его людей по ложному пути, я тайно, под прекрытием темноты проник на корабль и добыл кейс с инструментами. Я уже давно следовал за ним среди льдов, и видел как он препарировал несчастных тюленей, ненасытный в своём желании познать живое и мёртвое, при этом неся смерть. После этого я вернулся в строение из кусков снега, которое я соорудил, и в котором оставлял замерзающего и беспомощного Виктора Франкенштейна, и приступил к операции. Мне было очень трудно, но я оказался способным учеником своего создателя. Я разрезал себе лицо и снял скальп. Франкенштейн смотрел на меня выпученными глазами, не в силах поверить в происходящее. Завывающий ледяной ветер заглушал его крики и проклятия. Люди с корабля Роберта Уолтона были за много миль отсюда, затерянные в снежной пурге. Точными ударами ножа, и с помощью системы специальных зеркал, зажимов и разъёмов я вскрыл свой череп, удалил череп и лицевые кости. Вы знаете, очень трудно оперировать одной рукой — второй я поддерживал свисающие на нервах глаза. От этого мир странно вращался и прыгал передо мной. Таким образом, от моей головы не осталось почти ничего, кроме мозга с обломком черепа, болтающихся глазных яблок и облитого кровью языка, которым я слизывал, а затем глотал стекающие по трепещущей обнажённой плоти жидкости. Мой создатель действительно перешагнул границу смерти. Не смотря на всё проделанное, я ещё жил. И я вонзил мой острый скальпель в его сердце. Он дёрнулся и затих. Тогда я аккуратно отрезал его голову, разделил её на две части, оставив, как вы справедливо заметили, шрамы около ушей и на шее, выпотрошил ненужный более, злобный и гениальный мозг, вырезал его глаза и язык и вдел свой в получившуюся оболочку, подправляя глазные яблоки, чтобы они встали на свои места в черепе.
Страница 3 из 4
