Незабвенный

Верили в потустороннее и мистику. Совершали регулярные вылазки на заброшки, дурные места, кладбища. До встречи с ними, после музыкалки я обычно шел домой и до раннего утра задротил в «TimeZero», но теперь, стал гулять с ними каждый день. Мы пили портвейн, бродили где-то по рельсам за городом. Ближе к ночи мы шли куда нибудь на территорию заброшенных заводов, на технические этажи. Иногда они баллоном что-то писали на стенах, иногда мы палили костры и грелись возле них. Цели как таковой не было, огромная компания, может, и была «самоцель». Чем больше, тем лучше. Минул, наверное, месяц, почти с каждым мне довелось пообщаться лично, узнать их получше. Даже двухметровый и грозный на вид Пиз**ц, и тот оказался на деле довольно добродушным чуваком, который обожал восьмибитные приставки и мог часами говорить про «денди». Со всеми мне более-менее удалось наладить общение, кроме дяди Игоря. Как бы я не пытался заводить с ним разговор и в какой степени подпитости он бы не был, говорил мне он всегда одно и то же: «Оте**сь малой!». Меня к слову в компании все называли «Малым», потому что я был младшим из всех. Почему-то его моё присутствие раздражало, ко мне он не скрывал агрессии, по возможности называл «долб**м» и по посылал. Сначала я не понимал почему это происходит, был даже случай, когда он запустил в меня пустой пивной бутылкой. В тот день, когда Лестат сказал, что я готов пройти«посвящение». Тогда дядя Игорь что-то кричал, как обычно крыл меня матом. Его слова тонули в шуме огромной компании. Он был единственным как оказалась, кто еще пытался кинуть мне руку помощи, предупредить обо всем. Дать шанс. В тот вечер понять это у меня не получилось, ну, а потом, как это обычно бывает, стало поздно.

— Ты обязан пройти пару «испытаний», которые докажут, что ты достоин, — говорил Лестат и вел меня к первому из двух «испытаний». – Первое «испытание», это полная ерунда, каждый из нас проходил его, даже Кмарина.

Был вечер, и мы шли в сторону одного из спальных районов.

— Ты же слышал историю про «Горьковского садиста», наш городской маньяк. Убивал детей у себя в квартире средь бела дня. Пытал их настолько страшными способами, что материалы дела до сих пор засекречены. Знаешь, в чем его фишка была? Он квартиру снял в доме для глухих, да, прикинь, у нас в городе и такой есть. Там раньше было целое общежитие для глухих. При одном «ПТУ» что ли, а в девяностых волшебным образом, комнаты стали квартирами. Магия прям. В этом доме, потом так и повелось, квартиры брали только глухие, не знаю как, может сарафанное радио, — сказал он со смешком и продолжил. – А этот старый х** прохавал что там живут только глухие, а в его деле это чуть ли не идеальные соседи, и стал туда водить детей. А что, криков все равно никто не услышит. Конечно, не Чикатило, но по меркам нашего города устроил натуральный геноцид. Восемь детей. Всего за три года. Наверное, мог бы он и дальше орудовать, да так стал он бухать по-черному, банально попался на том, что забыл дверь свою закрыть. Набухался, обоссался и заснул в процессе. Кто-то из соседей заглянул, а там как в«Техасской резне бензопилой», ну и загребли его. Хата его опечатанная стояла, а потом, народное негодование. Пару раз пытались сжечь её, стёкла били, погромы там устраивали. Ну, а мы тоже без дела не сидели, и стали наведываться туда. Виктор Андреевич меня туда лично водил, закрывал на ночь. Это твое первое «испытание».

Мы подошли до ничем не выделяющейся на фоне других домов пятиэтажки и зашли внутрь. Обычный подъезд, обычная лестница и коридор. Эта деталь была не типична для жилых домов. Вдоль коридора были двери, как в общагах. Мы поднялись на пятый этаж, дошли до конца коридора. Там, в самом тупике, была грязная, исписанная матами дверь. Лестат начал звенеть ключами, и открыл большой навесной замок. Внутри воняло ссаниной и строительной пылью. Комната была пустой, только сбитые дощечки паркетного пола валялись везде. Никакой мебели или следов того, что там вообще кто-то жил. Фонарик Лестата светил по сторонам. Все стены вокруг были в граффити и матерных надписях. Будто каждый кто побывал здесь за всё это время, оставил надпись на память. Хоть визуально внутри ничего жуткого не было, ощущение от нахождения внутри было довольно неприятным. Каким-то гнетущим что ли. В голову лезло всякое дерьмо, не страх, а что-то тягостное. Какие-то несформированные сожаления. Горечь, смертная тоска. Ощущение беспомощности.

— Смотри что сейчас будет, — начал Лестат. – Все очень просто, ты мне сдаешь телефон, а я тебя закрываю, до утра. Утром, с первыми лучами солнца буду как штык, — сказал он и протянул руку ожидая мой телефон.

— А от меня что требуется то? – спросил я, не понимая суть происходящего.

— От тебя требуется ждать и внимательно слушать. Здесь обитают духи тех, кого не услышали. Ты главное не пугайся, знаешь почему Серега седой? Он слишком сильно испугался, — он радостно хлопнул меня по плечу.