Незабвенный

Поспевать за ним становилось очень трудно, голова сильно кружилась, перед глазами пролетали вспышки, в нос бил тяжелый металлический запах крови. Это продолжалось целую вечность, а затем меня вырвало, и тот, кто держал меня за руку отпустил ее. По звукам он бежал вдаль, минуту, затем другую. В маленьком помещении это вызвало еще один приступ тошноты. Несколько секунд было слышно лишь эхо от его бега, а затем настала тишина. Меня еще тошнило, теперь в комнате помимо запаха строительной пыли была горькая вонь рвоты. Вскоре, в пространстве она обозначила отдельную область комнаты, к которой за ту ночь я старался не приближаться.

Присев на корточки ближе к двери я пытался собраться с мыслями. У меня еще была вера в то, что за дверью Лестат и вся наша компания, что они меня просто проверяют, и стоит мне постучать, все закончится. Для них я превращусь в лоха и труса. Отголоски слабости после тошноты мешали думать, не менее сильно, чем испытываемый страх. К этому добавлялся какой-то совсем не нормальный холод. Дыханьем согревая свои руки, я тер ладони. Делал так до тех пор, пока что-то из темноты, не начало тоже дышать мне на ладони, только холодным воздухом. Снова головокружение и тошнота. Ночь была какой-то бесконечной. Просветы никак не появлялись в той области, где должно было быть окно, и Лестата, как назло, не было. Мне казалось, что внутри этой комнаты, мое пребывание длится уже целую вечность, что вот-вот посватает и он откроет дверь. И вместе с этим было другое чувство, не менее сильное. Страх того, что прошло всего двадцать минут, и для того, чтоб случилось что-то еще, времени более чем достаточно.

Однако сам того не заметив, начал различать в темноте детали комнаты. Начало только-только светать. Сквозь крошечные щелки в комнату пробивался свет. По мере того, как в комнате светлело, время будто ускорилось, и вскоре за мной пришел Лестат. С ним был Нора, один из его самых верных друзей и Шура-Колесо, который привез их. Они подбадривали меня, хлопали по плечу.

— Вообще красава! Молодчага! Справился!

Нора и Шура-Колесо ничего не спрашивали, мы выкурили по сигарете на улице, они сели в машину, а мы с Лестатом остались стоять на улице.

— Ну как? – спросил он.

— Вы мне что-то подмешали? Какую-то наркоту? Что это было?

— Ничего мы тебе не подмешивали Малой, сам же знаешь, что всё это было реально, — сказал он и добавил. – Ты главное никому не рассказывай, что видел там, а особенно то, что тебе сказали.

— Так мне ничего не сказали! Вообще ничего!

— Ну то, что увидел значит, об это ни слова, — будто извиняясь проговорил Лестат.

— Увидел? Да я там и ладонь свою перед лицом не видел, вообще ни хера не видел, не слышал и уж тем-более не понял.

На этом разговор закончился. Мы сели в машину, они подвезли меня до дома, и мы попрощались. Придя домой, первым делом пошел в душ. Родители еще спали, был седьмой час утра. Сняв с себя вещи и зайдя в душевую, начал мыться. Вода казалась чем-то сакральным, она будто смывала то, что произошло. Постепенно события минувшей ночи, те переживания, уже не казались такими острыми. У меня все еще было подозрение, что мне что-то подмешал Лестат с пацанами, а все минувшее, было не более чем галлюцинации. А потом я увидел свою левую руку. На ней были восемь маленьких грязных полосочек. След от маленькой ладошки. Это мне понимать не хотелось. Оно выходило за рамки всех объяснений и той безопасной картины, которая у меня почти сложилась. То, что было на моей левой ладони противоречило не только логике, оно было чуждо нашему миру. Грязные следы. Восемь маленьких пальчиков. Может очередное наваждение от недосыпа? Мыло было бессильно, мочалка тоже. Помогла только пемза для пяток, и то после того, показалась кровь.

Лестату я об это не рассказал, просто пришел с перебинтованной рукой на следующий день. Дальнейшие несколько недель проходили в обычном ритме. Мы пили, гуляли где-то за городом и собирались по вечерам на заброшенном детском садике. Там, внутри двухэтажного дома, где второй этаж обвалился, на груде балок и камней, мы зачастую и проводили вечера. Именно там Лестат сказал мне, что вскоре будет мое второе «испытание».

Признаться мне и первого «испытания» хватило, но терять друзей, (а их в то время я таковыми считал) мне не хотелось. Мы хорошо общались с Лестатом. Он пару раз с Пи**цом, Шаманом и Норой приходил ко мне под школу. Наведывались к мажорам с моего класса. Так что вскоре в классе меня больше никто не трогал. Лестат умел располагать к себе. У него была какой-то природная харизма. С детства он был сиротой, и до пятнадцати лет жил у бабушки. Работать он не работал, но деньги у него постоянно были. Часто мы могли отсечься от общей компании, и он устраивал мне экскурсии по местам боевой славы«нефорского» движения девяностых. Старые нефоры, музыканты, которые так и не стали популярными, поэты одного стиха,«писатели в стол», художники неудачники.