Незабвенный

Теперь он был на том месте, где несколько секунд назад стоял я, и без каких-либо моральных или видимых колебаний, он начал уходить, уходить начал и я. Теперь при движении вперед, отражение не приближалось как было до этого, теперь оно отдалялось. После этого мой путь продолжался не долго. Впереди стали различимы голоса. Это был Лестат и наши ребята. Они ждали меня. Дойдя до них, я вспомнил наставление Лестата, и поднял зеркало над собой, закрыл глаза и погрузил его в небольшой гроб. Только после этого, чуть отойдя от пережитого на меня нахлынула горящая боль в плечах.

— Можешь открывать глаза, — сказал Лестат.

Митя и Пиз**ц начали закапывать могилку, а Лестат предложил мне пройтись.

— Ты справился. Молодец, в тебя если честно никто особо не верил. Скоро тебе все станет ясно, и то, что тебя кажется сейчас полным бредом, обретет смысл. Ты, наверное, не один раз задавался вопросом, к чему все это. Думаю, следует тебе для начала рассказать про Виктора Андреевича, а уже потом за «переход». Ты слышал городскую легенду про «четверки»? – спросил Лестат.

— Ну да, «лифт 666», все дела, мне Мираж не столь давно ее рассказывал.

— А ты знаешь почему «четверки»?

— Ну типа там все квартиры в доме были четверками, одна четверка, две

четверки и так далее, — сказал я.

— Не, мимо. Ты, наверное, слышал историю про то в том доме, если в лифте шесть раз нажать цифру шесть, то попадешь в измерение и которого нет выхода, и везде цифра четыре? Но это как-раз и есть байка, однако ноги у нее растут из реальной истории. Когда-то Виктор Андреевич рассказывал мне реальную историю того дома. «Четверки». Почему у него такая дурная слава в нашем городе. Слышал же про завалы на шахтах. Особенно когда там метан взрывается. В девяносто первом году у нас была одна из самых страшных аварий за всю историю города. Больше ста человек. Тогда власти жопу рванули чтоб показать сострадание. Время новое уже начиналось, надо было баллы зарабатывать. Тогдашний мэр пообещал новое жилье каждой из пострадавших семей в течении двух недель. Сорвал с места двенадцать областных ремонтных бригад, и согнал на пять этажей голых стен. Пригнал туда людей, которые вообще к стройке толком никакого отношения не имели, особенно к жилой. День и ночь они е**шили, принимали там настолько нестандартные строительные решения, что из уродства, со временем они перешли в форму «гениальности». Делали из того, что могли собрать по области, буквально из всего. Влепили вместо лифта, шахтный подъемник, в жилой дом! За каким-то х**м ставили квартирные двери внутри комнат, ванн и туалетов. Оконные отливы внутрь квартир, вместо подоконников. В одной части дома, переход с четвертого на пятый этаж, поставили секцию подъездной лестницы вверх ногами. Будто дауны строили. Ну дом натуральный Франкенштейн. Усрались, сделали убожество, нежизнеспособное уродство, но в две недели уложились, и всем семьям пострадавших, которых было больше ста, выдали ключи. Теперь представь каково было там жить? Особенно после такого сильного горя. Дня не прошло, а у них уже канализация начала затапливать верхние этажи, кто-то неправильно установил стояки. Вроде нужно жаловаться, а тут перестройка, вокруг полная жопа. Денег нет, работы нет, нужно как-то выживать. Так они жили в этом уродстве.

— Так, а при чем тут мы вообще? – перебил Лестата я.

— А при том, что этот дом, та самая «четверка» из городских легенд, годами как губка впитывал человеческое страдание. Выдавать квартиры тем, кто кого-то потерял в авариях, мэрия стала на регулярной основе. В этот дом людей селили умирать. А некоторых и селить не нужно было, их будто что-то тянуло туда. Они сами арендовали жилье там, а потом, также незаметно для других исчезали. Понимаешь, этот дом, из-за всего страдания накопленного в нем, из-за всей той боли, будто искривил пространство нашего мира. Прожег в нем дыру, как сигарета в простыне. Одни в ней исчезают, а другие могут использовать себе на благо. Именно таким и был Виктор Андреевич. Понимаешь, он сам нашел меня. Пришел из другого мира. Рассказал мне как можно«перемещаться». Он изменил мою жизнь. Помог мне стать человеком. До встречи с ним, я весил сорок девять килограмм, и был в системе. Мы с Норой доживали наши последние деньки на хате моей бабушки, проторчали все что можно. Нора лежал при смерти в зале, а я от безнадеги шел вешаться в спальню, и тут чудо. Стук в дверь, на пороге человек. Весь такой добрый, называл меня сыночек. Я с детства сирота, отца и мать в живую никогда не видел, бабка за них даже говорить не желала. Думал сначала что это сектант какой-то, «сыночек, сыночек», а потом решил просто забить. Принял его как знак свыше. Да и жизнь с его появлением начала меняться на глазах. Вскоре я завязал, а потом и Нора спрыгнул. Виктор Андреевич начал захаживать к нам каждый день. Приносил еду, алкоголь. Мы бухали, общались. Долго я воспринимал его как супер-лютого деда, который мог залпом выпить пол-литра водки, а потом сразу отжаться от пола больше сотни раз.