Ну вот, началось. Тупая ноющая боль, возникшая где-то у основания черепа, проникла в шею. Затем, пронзая мозг, толчками стала продвигаться к вискам, концентрируясь в лобной части. С каждой минутой боль становилась все сильнее и сильнее. Вспышки света, возникающие непосредственно внутри головы, были настолько яркими, что глаза, не в силах справиться с этим ослепляющим потоком, заставляли веки полузакрыться.
Добавить в моё избранное
44 мин, 50 сек 7187
Стали возникать проблемы с парковкой. Многие руководители приезжали на службу позже, чем большинство работников, когда лучшие места на парковке были уже заняты. Это, естественно, вызывало у них неудовольствие, и они начинали бороться за свое место под солнцем. Один из начальников отдела кадров вывешивал на столбах запрещающие знаки о въезде по разрешениям. Это не помогало. Тогда, используя личные знакомства, он организовал рейды ГАИ, нещадно штрафуя особо буйных, но и это не остановило нарушителей. Он стал приезжать на службу в 7.30 утра и лично блокировал движение, чтобы ни один автомобиль не выехал на заветную дорогу раньше 7.55. Потом на асфальте парковки стали краской писать номера самых «важных» автомобилей. Это тоже не очень помогало, так как обнаглевшие простолюдины ставили свои машины, как попало, невзирая на номера, и спокойно удалялись. Тогда в чьей-то очень светлой голове родилась новая идея.
В один, как говорится, прекрасный день, на въезде на «нехорошую» дорогу появились столбики, перегородившие половину проезжей части, оставляя свободным проход для пешеходов. А на свободной половине дороги путь перегородил шлагбаум.
Я забыл упомянуть, что как раз напротив въезда на вышеуказанную дорогу располагалась платная парковка, гордо именовавшаяся «заводская стоянка». Это была даже не полностью заасфальтированная площадка, обнесенная сетчатым забором. На этой площадке можно было за умеренную плату оставить автомобиль на время работы. Почему-то эта стоянка не пользовалась бешеным спросом, особенно у руководящего состава, возможно из-за ее удаленности от проходной, а может их смущала необходимость платить за парковку.
Кто только не работал на этой стоянке! Как-то летом на ней работала бригада малолеток, которые и писать-то как следует не научились. Они постоянно путали даты, марки автомобилей, а также делали грамматические ошибки. Было очень весело.
Однажды утром, поставив машину на стоянку, я проходил мимо будки охранника. Снаружи под окном стоял бомжеватого вида дедок, с всклокоченными седыми волосами, и протягивал руку. Я, признаться, даже не сразу понял, что он от меня хочет: то ли собирает милостыню, то ли сшибает на опохмелку, то ли взимает плату за стоянку.
— О, у нас новый охранник, — вырвалось у меня.
— Да, вот первые сутки дежурю, — обрадовался разговору дедок, принимая от меня десятку. Выписывать стояночные талоны его, как видно, еще не научили, хотя другие сторожа нас этим тоже не баловали. «Ну что ж, не в первой», — подумал я и поспешил на работу.
Вот в будке этого охранника и находилась заветная кнопка, открывающая злополучный шлагбаум. Открывать шлагбаум разрешалось только перед машинами, чьи номера были занесены в специальный список, заверенный лично заместителем генерального по кадрам.
Поначалу машин возле проходной значительно поубавилось. Я сразу окрестил эту площадку «площадкой нищеты», так как здесь парковали свои автомобили люди, неспособные платить десять рублей ежедневно за платную парковку. Но постепенно остальные автомобилисты стали находить различные лазейки и всеми правдами и неправдами пробирались к проходной.
В то утро я подъехал к шлагбауму и, как обычно, потушил фары, чтобы не освещать номер машины. Возможно, мою машину спутали с какой-то машиной из заветного списка, так как шлагбаум дрогнул и поднялся вверх, пропуская меня ближе к заветной цели.
Какого труда мне стоило дождаться окончания рабочего дня! И вот, наконец, этот миг настал. Предвкушая долгожданную встречу, бегу к машине. Запущенный дистанционно двигатель чуть слышно урчит, значит, уже прогрелся. Прыгаю на сиденье и вперед. Выехав на уже известную дорогу, медленно объезжаю пешеходов, спешащих домой. Вот, наконец, и долгожданный шлагбаум. Но что это? Он почему-то закрыт. Подъезжаю ближе, останавливаюсь и моргаю фарами — никакой реакции. Видимо, охранники получили указание не открывать проезд, пока не пройдет основная масса людей. За мной выстроился хвост из нескольких автомобилей, некоторые, особо спешащие, недовольно сигналят. Но шлагбаум по-прежнему остаётся без движения. Начинаю нервничать, я ведь могу опоздать, тогда завтра надо будет начинать все сначала. Проходит более пяти минут. Все остаётся по-прежнему. Пешеходы пробегают мимо, их поток, то усиливается, то спадает, и только автомобили стоят неподвижно, гудя клаксонами.
И тут я увидел охранника, это был тот же самый дедок. Судя по его неуверенным движениям, он был весьма навеселе. Дедок стоял возле будки и, не обращая внимания на гудящие автомобили, мирно беседовал с каким-то мужиком.
— Да чтоб тебя, — в сердцах выругался я. Все мои планы рушились прямо на глазах из-за какого-то пьяницы, которому было глубоко наплевать на всех и вся.
Позади снова нетерпеливо просигналил автомобиль, за ним другой, третий. Дед, наконец, проснулся и уставился невидящим взором на ревущую автоколонну, пытаясь понять, чем вызван этот шум, качнулся побрел к будке.
В один, как говорится, прекрасный день, на въезде на «нехорошую» дорогу появились столбики, перегородившие половину проезжей части, оставляя свободным проход для пешеходов. А на свободной половине дороги путь перегородил шлагбаум.
Я забыл упомянуть, что как раз напротив въезда на вышеуказанную дорогу располагалась платная парковка, гордо именовавшаяся «заводская стоянка». Это была даже не полностью заасфальтированная площадка, обнесенная сетчатым забором. На этой площадке можно было за умеренную плату оставить автомобиль на время работы. Почему-то эта стоянка не пользовалась бешеным спросом, особенно у руководящего состава, возможно из-за ее удаленности от проходной, а может их смущала необходимость платить за парковку.
Кто только не работал на этой стоянке! Как-то летом на ней работала бригада малолеток, которые и писать-то как следует не научились. Они постоянно путали даты, марки автомобилей, а также делали грамматические ошибки. Было очень весело.
Однажды утром, поставив машину на стоянку, я проходил мимо будки охранника. Снаружи под окном стоял бомжеватого вида дедок, с всклокоченными седыми волосами, и протягивал руку. Я, признаться, даже не сразу понял, что он от меня хочет: то ли собирает милостыню, то ли сшибает на опохмелку, то ли взимает плату за стоянку.
— О, у нас новый охранник, — вырвалось у меня.
— Да, вот первые сутки дежурю, — обрадовался разговору дедок, принимая от меня десятку. Выписывать стояночные талоны его, как видно, еще не научили, хотя другие сторожа нас этим тоже не баловали. «Ну что ж, не в первой», — подумал я и поспешил на работу.
Вот в будке этого охранника и находилась заветная кнопка, открывающая злополучный шлагбаум. Открывать шлагбаум разрешалось только перед машинами, чьи номера были занесены в специальный список, заверенный лично заместителем генерального по кадрам.
Поначалу машин возле проходной значительно поубавилось. Я сразу окрестил эту площадку «площадкой нищеты», так как здесь парковали свои автомобили люди, неспособные платить десять рублей ежедневно за платную парковку. Но постепенно остальные автомобилисты стали находить различные лазейки и всеми правдами и неправдами пробирались к проходной.
В то утро я подъехал к шлагбауму и, как обычно, потушил фары, чтобы не освещать номер машины. Возможно, мою машину спутали с какой-то машиной из заветного списка, так как шлагбаум дрогнул и поднялся вверх, пропуская меня ближе к заветной цели.
Какого труда мне стоило дождаться окончания рабочего дня! И вот, наконец, этот миг настал. Предвкушая долгожданную встречу, бегу к машине. Запущенный дистанционно двигатель чуть слышно урчит, значит, уже прогрелся. Прыгаю на сиденье и вперед. Выехав на уже известную дорогу, медленно объезжаю пешеходов, спешащих домой. Вот, наконец, и долгожданный шлагбаум. Но что это? Он почему-то закрыт. Подъезжаю ближе, останавливаюсь и моргаю фарами — никакой реакции. Видимо, охранники получили указание не открывать проезд, пока не пройдет основная масса людей. За мной выстроился хвост из нескольких автомобилей, некоторые, особо спешащие, недовольно сигналят. Но шлагбаум по-прежнему остаётся без движения. Начинаю нервничать, я ведь могу опоздать, тогда завтра надо будет начинать все сначала. Проходит более пяти минут. Все остаётся по-прежнему. Пешеходы пробегают мимо, их поток, то усиливается, то спадает, и только автомобили стоят неподвижно, гудя клаксонами.
И тут я увидел охранника, это был тот же самый дедок. Судя по его неуверенным движениям, он был весьма навеселе. Дедок стоял возле будки и, не обращая внимания на гудящие автомобили, мирно беседовал с каким-то мужиком.
— Да чтоб тебя, — в сердцах выругался я. Все мои планы рушились прямо на глазах из-за какого-то пьяницы, которому было глубоко наплевать на всех и вся.
Позади снова нетерпеливо просигналил автомобиль, за ним другой, третий. Дед, наконец, проснулся и уставился невидящим взором на ревущую автоколонну, пытаясь понять, чем вызван этот шум, качнулся побрел к будке.
Страница 5 из 13
