Внеплановая остановка

Возможно, госпожа удача была на его стороне: водитель оставил ключи в зажигании. Форбс забрался в кабину, завёл двигатель, снял тормоз и вывел автобус через гаражную дверь.

— Ещё одна неудача, — сообщил мужчина и тяжело вздохнул.

— Это не твоя вина, — ответил женский голос.

— Помочь ничем нельзя. Это как гипноз, некоторые люди не восприимчивы к нему.

Форбс открыл глаза, но ничего не видел. Над его головой горел яркий свет.

— Где я? — простонал он.

Ему ответил мужчина:

— Ты во Вьюмонтею, — но это название ничего не говорило Форбсу.

— Меня зовут доктор Клавдий Стивенс, — продолжал мужчина.

Смутное воспоминание старалось пробиться сквозь сознание Форбса.

— Автобус. Я, должно быть, попал в аварию. Я, наверное, находился в больнице, но в конце концов сбежал из нее.

Доктор Стивенс протянул руку и выключил яркий свет.

Когда глаза Форбса привыкли к тусклому освещению в комнате, он заметил, что на окнах висели решетки.

— Это не больница. Это приют для умалишённых, но я не сумасшедший, — сказал Форбс.

— Это не больница и не приют, это тюрьма.

Слово «тюрьма» открыло доступ к памяти Форбса. Его приговорили к пожизненному заключению за убийство трёх старушек, которых он предварительно ограбил, а затем лишил жизни.

— У меня был странный сон, — сказал он доктору.

— Я ехал в автобусе, но произошла поломка, и пришлось сделать внеплановую остановку.

— Это не сон, — ответил доктор Стивенс, — посмотри туда.

По всей комнате стояло несколько больничных коек, похожих на ту, на которой лежал Форбс. На каждой находился пассажир из автобуса.

— Остальные пребывают в палате напротив, — произнес доктор.

На постели рядом Форбс увидел подростка с «ёжиком», того самого, который любил группу «Ар-И-Эм», бейсбол, сосиски с чили и кусочками сыра. Он, кажется, находился в глубоком сне, кроме того, на его лице оставалась всё такая же невинная, счастливая улыбка.

— Что всё это значит? — спросил Форбс. Он не ожидал, что Клавдий скажет правду, но доктор был открыт и искренен с ним.

— Сегодняшние тюрьмы слишком переполнены, и политики отказались от применения смертной казни, в то же время они стремятся к улучшению условий содержания в тюрьме и более гуманному обращению с её обитателями. Нужно было предпринять решительные меры, иначе исполнительная система наказаний подверглась бы вмешательству со стороны граждан.

Форбс не представлял, какое отношение имеет разговор об условиях содержания в тюрьме к автобусу, таинственному музыкальному автомату и людям, спящим на кроватях.

— Ты представляешь, какие идут непомерные затраты на строительство здания тюрьмы и содержание? А как только её построят, она становится переполненной.

— Вы можете сказать все это кратко, доктор? Какое всё это имеет ко мне отношение? — нетерпеливо спросил Форбс.

Клавдий Стивенс улыбнулся.

— Итог заключается в том, что наука нашла новый способ обращения с заключенными. Исследования показали, что у преступников, особенно у психопатов, отсутствует важный химический элемент в мозге. Без этого элемента личность не может полностью развивать свое сознание, а без сознания лицо способно на любое антисоциальное действие.

— Итак, вы вводите в мозг синтетическую форму вещества Х?

— Нет. Мы нашли другой способ в лаборатории. Таким образом, мы перепрограммируем участки головного мозга на их функционирование в правильном направлении.

— Перепрограммируете? Как компьютер?

— Точно. Ни одного человека в этой комнате не было на самом деле в автобусе. Вы все находились здесь, лёжа на койках. Каждому в мозг вводят маленький компьютерный чип, и перепрограммирование начинается. Конечно, некоторые реагируют на это гораздо быстрее, чем другие. Ты и Кэндейс стали сопротивляться.

— Кэндейс? Она здесь? — с надеждой спросил Форбс.

— Физически да. Она в комнате напротив, однако душою она в Хартлэнде.

Форбс с негодованием крикнул:

— Кто дал вам право ставить опыты над сознанием людей?

— В случае с Кэндейс администрация штата Массачусетс. Видишь ли, ее осудили за убийство мужа и троих детей. Раньше бы её казнили, а не так давно ей пришлось бы всю жизнь провести в камере размером пять на девять футов, она так никогда и не познала бы вкус свободы. В конце концов, у неё теперь есть свой дом и своя собака.

— Но они не являются реальными!

— Для неё они настоящие. Она сможет испытать полный спектр людских эмоций, но на разном уровне реальности.

— А что вы потом собираетесь с ней делать? — спросил он, а затем добавил, — и с другими?

— Их отправят в специальное отделение, где физические тела будут кормить внутривенно, чтобы они оставались живыми.

— Похоже на человеческий склад.