Иногда мне кажется, что мои мечты и видения это не просто вымысел и рефлексия блуждающего самое в себе сознания. Уже много лет я вижу один и тот же сон о Земле. Я вижу ее, голубую, зеленую, с красивыми городами, где нет ни души, но которые украшены величественными соборами, церквями, полуразвалившимися замками и дворцами.
Добавить в моё избранное
24 мин, 36 сек 2611
Я хорошо помнил, что в доме закроют черной материей зеркала, поставят в подъезде бархатную крышку, зажгут лампаду возле икон и позовут читалок. Я был крещен еще в детстве, и меня будут отпевать. Соберутся все — родители, родственники, друзья и соседи, одни будут плакать, другие пить, третьи петь. Меня отнесут за город и положат в яму. Но я не мог предположить, насколько все на самом деле будет тяжелей и дольше. Минуты тянулись, словно резинки. Бесконечная череда приходивших проститься и просто поглазеть. Ведь тогда еще похороны были событием городского масштаба, заканчивавшиеся процессией с проходом по центральной улице с оркестром, а если умирал ребенок или молодой еще человек, толпы любопытных шли посмотреть на покойника. Кроме моего друга, который казался повзрослевшим на десять лет и его заплаканной тетки, я увидел многих знакомых — Витьку Седого, с которым подрался прошлым летом, странно, что к нему я не чувствовал больше вражды, тем более, что Витька стоял долго возле моего изголовья и как-будто ждал, что я сейчас открою глаза. Пришла Ленка, моя первая любовь, которая, правда, ни разу не приняла моего приглашения в кино, и я рвал билеты тут же при ней. Черный платок делал ее лицо еще более белоснежным. Она положила к моим ногам букетик васильков и в этот момент не выдержала и расплакалась. Пришли учителя, прошли скорбной чередой одноклассники, непривычно серьезные и сосредоточенные, все подходили к моим родителям и что-то шептали моей маме, жали руку отцу. Потом было кладбище, старое, городское, где по весне мы всегда рвали сирень. Панихида проходила в школьной столовой. Это было так нелепо, я привык здесь кушать коржик с чаем и гонять лезущую без очереди малышню. Наконец, все полагающиеся церемонии были завершены, и я остался один. Это получилось само собой. Я как-то вдруг переместился из привычной для меня обстановки и круга людей в совершенно новый мир.
Как бывало не раз во сне, когда я летал, я стремительно взмыл в небо, минуя, кстати, всегда мешавшие мне провода. Полет был восхитительный, у меня зашлось сердце. Я посмотрел вниз — земли не видно, словно она была в тумане. Все скрывал непонятный сине-зелено-желтый свет. Казалось, что я плыву под водой с открытыми глазами. Я летел с постоянной скоростью вверх, расправив руки и делая ногами те же движения, что и на бегу. Через час этого приятного, но однообразного полета я увидел, что свет усиливается и, наконец, он рассеялся, разлился, растворился. Я оказался посреди огромнейшей, бесконечной и в то же время, несомненно имевшей границы сферы. Я видел ее прекрасные пределы, сверкавшие самыми чистыми, идеально желтыми, зелеными, синими и красными цветами, перьями, кристаллами и листьями. Между ними носились по причудливым параболам, спиралям и петлям существа, имевшие форму комет — яркий шар и рассыпающийся на множество вихрей хвост. Кометы эти были фиолетовых, бордовых, оранжево-золотистых, бирюзовых и изумрудных оттенков, переливавшиеся, как мыльные пузыри или масляная пленка на воде. Они заметили меня и столпились вокруг, то есть восфере от меня. Я отчетливо слышал их тонкий звон — они, должно быть, говорили обо мне. Казалось, что я нахожусь в центре звенящего мыльного пузыря. Я стал разбирать некоторые слова и фразы.
— Новенький, только что прилетел! — звенела сине-бирюзовая комета. Ей вторила другая — красно-пурпурная:
— Совсем молоденький, еще бесцветный.
Я посмотрел на себя — я и правда был абсолютно прозрачный, как капля воды в масляной краске.
Вдруг в одном месте цветная сфера начала вращаться вокруг увеличивавшейся в размерах воронки, куда тут же влетел черно-коричневый игольчатый комок, за ним еще, еще и еще один. Постепенно вся звенящая сфера была оттеснена от меня этими колючками. Они молча висели со всех сторон, напряженно вибрируя. Я никак не мог сосредоточиться ни на одной из них из-за этой вибрации. Наконец они задвигались медленнее и стали гудеть, как лесные шершни. Звук был неприятным. Я почувствовал досаду и раздражение, и увидел, что мой хвост, а я имел его теперь, из прозрачного становился бурым. Напряжение нарастало, мне становилось некомфортно и я снова вернулся к земле, так же незаметно, как и покинул ее.
Это был девятый день с того момента, как я… Родители сидели за столом, на котором были расставлены несколько тарелок, бутылка водки, посередине стояла на подставке для книг моя последняя школьная фотография. Мой пустой стул был придвинут к столу, и напротив него блестела одинокая рюмка, накрытая кусочком ржаного хлеба. Я посмотрел в их постаревшие лица и не смог сдержать слез. Я почувствовал угрызения совести, какие должен был, наверное, ощущать самоубийца. Но ведь я таковым не был. Со мной произошел несчастный случай, несмотря на заключение врачей о сердечной недостаточности. Я прочел этот документ, лежавший на самом виду на полке стенки, из которой меня не так давно выпиливал доктор. Я перелетел в другую квартиру, к моему другу.
Как бывало не раз во сне, когда я летал, я стремительно взмыл в небо, минуя, кстати, всегда мешавшие мне провода. Полет был восхитительный, у меня зашлось сердце. Я посмотрел вниз — земли не видно, словно она была в тумане. Все скрывал непонятный сине-зелено-желтый свет. Казалось, что я плыву под водой с открытыми глазами. Я летел с постоянной скоростью вверх, расправив руки и делая ногами те же движения, что и на бегу. Через час этого приятного, но однообразного полета я увидел, что свет усиливается и, наконец, он рассеялся, разлился, растворился. Я оказался посреди огромнейшей, бесконечной и в то же время, несомненно имевшей границы сферы. Я видел ее прекрасные пределы, сверкавшие самыми чистыми, идеально желтыми, зелеными, синими и красными цветами, перьями, кристаллами и листьями. Между ними носились по причудливым параболам, спиралям и петлям существа, имевшие форму комет — яркий шар и рассыпающийся на множество вихрей хвост. Кометы эти были фиолетовых, бордовых, оранжево-золотистых, бирюзовых и изумрудных оттенков, переливавшиеся, как мыльные пузыри или масляная пленка на воде. Они заметили меня и столпились вокруг, то есть восфере от меня. Я отчетливо слышал их тонкий звон — они, должно быть, говорили обо мне. Казалось, что я нахожусь в центре звенящего мыльного пузыря. Я стал разбирать некоторые слова и фразы.
— Новенький, только что прилетел! — звенела сине-бирюзовая комета. Ей вторила другая — красно-пурпурная:
— Совсем молоденький, еще бесцветный.
Я посмотрел на себя — я и правда был абсолютно прозрачный, как капля воды в масляной краске.
Вдруг в одном месте цветная сфера начала вращаться вокруг увеличивавшейся в размерах воронки, куда тут же влетел черно-коричневый игольчатый комок, за ним еще, еще и еще один. Постепенно вся звенящая сфера была оттеснена от меня этими колючками. Они молча висели со всех сторон, напряженно вибрируя. Я никак не мог сосредоточиться ни на одной из них из-за этой вибрации. Наконец они задвигались медленнее и стали гудеть, как лесные шершни. Звук был неприятным. Я почувствовал досаду и раздражение, и увидел, что мой хвост, а я имел его теперь, из прозрачного становился бурым. Напряжение нарастало, мне становилось некомфортно и я снова вернулся к земле, так же незаметно, как и покинул ее.
Это был девятый день с того момента, как я… Родители сидели за столом, на котором были расставлены несколько тарелок, бутылка водки, посередине стояла на подставке для книг моя последняя школьная фотография. Мой пустой стул был придвинут к столу, и напротив него блестела одинокая рюмка, накрытая кусочком ржаного хлеба. Я посмотрел в их постаревшие лица и не смог сдержать слез. Я почувствовал угрызения совести, какие должен был, наверное, ощущать самоубийца. Но ведь я таковым не был. Со мной произошел несчастный случай, несмотря на заключение врачей о сердечной недостаточности. Я прочел этот документ, лежавший на самом виду на полке стенки, из которой меня не так давно выпиливал доктор. Я перелетел в другую квартиру, к моему другу.
Страница 3 из 7
