Рассказ про друга, который улетел

Он сидел в своей комнате, увешанной плакатами хэви-металл групп, в обществе Ленки, которая, кажется, что-то рассказывала ему обо мне. Он гладил ее по руке, словно старался утешить. Я подумал, что, может быть, у них что-то получится, и сам удивился своей мысли. Я же сам пытался ухаживать за ней и, когда однажды друг подарил ей на день рождения букетик из трех роз, чуть не подрался с ним. Почему же сейчас я не испытывал к ним чувство обиды, почему не обвинял их в предательстве? Мне наоборот стало так светло и покойно рядом с ними, точно я был внутри каждого и одновременно самим собой. Я понял, что они сейчас говорят обо мне, и это общее воспоминание делает их ближе. Раньше я никогда не замечал, что Ленка как-то реагирует на внимание мальчишек из нашего класса, она просто воспринимала это юношеское обожание как должное, ведь она знала, что все за глаза называли ее красавицей, именно за глаза. Они были у нее холодно-серого цвета, почти ледяные, но, когда она надевала что-нибудь яркое, зеленую блузку или синим платочком подвязывала свои пшеничные волосы, прозрачные глаза ее словно растворяли в себе эти краски, и невозможно было отвести взгляд от двух зеленых или синих самоцветов. Но то, что произошло со мной, растопило лед, а может быть, она просто повзрослела и научилась чувствовать… Размышляя так, я снова незаметно оказался в кругу парящих комет.

— Смотрите, — звенели они, — он стал цветным!

Я поглядел на хвост — он был зелено-синим с павлиньим переливом.

— Он нашел их, он нашел своих влюбленных! — звонкими колокольчиками заливались окружавшие меня существа.

Мне стало хорошо и весело.

— Да кто же вы, расскажите? — не выдержал я, нарушив свое десятидневное молчание. Мой голос тоже звенел, но был похож на звон первой гитарной струны. Радужные сущности даже отпрянули, испугавшись моего голоса. Одна из них, самая крошечная, подлетела ко мне на расстояние вытянутой руки, и я увидел на ее переливчатой поверхности свое последнее земное отражение.

— Мы — души, — тонко пропищала кометка, и я на своем хвосте увидел, в свою очередь, ее земное отражение — маленькую девочку с двумя смешными бантиками и плавательным кругом подмышками. Там же отражались и другие силуэты — это были люди всех возрастов и обличий. Ко мне подлетала каждая комета и мы знакомились, обмениваясь своими земными изображениями. Некоторые были еще грудными детьми и не говорили ни слова, иные были глубокими стариками с белоснежными шапками волос, многие были прекрасно одеты, но попадались и почти обнаженные, умершие во сне. Когда знакомство закончилось, меня закружил разноцветный водоворот, подхватил и понес, как мне показалось, вверх, потому что я вновь ощутил сладкое чувство полета. Кутерьма вокруг мешала разглядеть где мы летим, как я ни пытался. Я слышал только звонкий гомон мелькавших кругом сущностей. Вот мы, кажется, пошли на снижение, так у меня захватило дух. Но вдруг все озарилось небывалым, невиданным, невыразимым светом, во всепроникающих лучах которого я и мои спутники стали прозрачными и приобрели свои земные черты. Свет не имел источника, он просто был и пронизывал все, заполнял все и каждое существо в отдельности. Я увидел множество разных людей и животных, птиц, насекомых, амфибий, морских млекопитающих. Дельфины паслись несколько обособленно от остальных, и их звенящие голоса более всего напоминали звон, с помощью которого общались между собой встретившие меня кометы. Я вспомнил одно происшествие, случившееся со мной на море, когда я, едва научившись плавать, увидел с берега огромный косяк рыб, подошедший к берегу метров на сто. Я прыгнул в волну и поплыл к этой кипящей, бурлящей стае. Я заплыл в самую середину, и ополоумевшие рыбы, сверкая длинными металлическими боками, летали в метре от меня над водой, выпрыгивая и вновь пропадая в изумрудной волне. От восторга у меня сбилось дыхание, и я стал тонуть. Мое барахтанье не было замечено с берега — вода и так пенилась и шумела вокруг. Я пошел ко дну, не видя больше ничего, кроме зеленовато-желтой мглы. Вдруг что-то скользкое, большое и теплое толкнуло меня снизу, потом еще и еще. Моими спасателями были дельфины, пригнавшие к берегу косяк кефали.

Выброшенный на мелководье, я сквозь пелену в глазах смотрел на три удалявшихся дельфиньих силуэта, на их красивые, сильные спины и хвосты. Дельфины! Это были они — мои спасители! Один из них махнул мне грудным плавником и спросил:

— Ты снова не сумел совладать со своим любопытством?

Я устыдился и не знал, что ответить. Раздался Трубный Зов, и все расступились. Я тоже попытался отстраниться, но вновь оказался в центре внимания. Ко мне приближался Свет. Я почувствовал Его тепло и любовь. Я не видел Его, только ощущал. Я услышал голос:

— Имярек, ты прошел земной путь, предначертанный для тебя. Расскажи, каким был он?

Я начал свою исповедь. Все, что я рассказывал о себе, стирали с двух скрижалей, стоявших по разные стороны от нас, Человек В Белом и Человек В Черном.