От раската грома задребезжали оконные стёкла. — Будет война, — заметила мама, протирая салфеткой вазу. Папа оторвался от газеты, из-под очков глянув в окно: со стороны гор небо затянула серая мгла…
Добавить в моё избранное
8 мин, 50 сек 14835
— Бабушка, — ответила сестра.
— Бабушка нам не поможет, — возразил Том.
— Бабушка нам поможет, — глаза Анны сверкнули, и на мгновенье Тому померещились два огонька. Но только померещились.
— Ты не знаешь, но она учила меня кое-чему. Только сказала, чтобы я сначала спросила у неё разрешения и не использовала без крайней необходимости. Но она ведь разрешила, ты же видел?
Тому ничего не оставалось, как согласно кивнуть.
— Возьми вчерашнюю газету и поднимайся на чердак, — приказала сестра.
В другое время брат бы возмутился: чего это девчонка им командует? Но не сейчас. Поэтому послушно сделал всё, как велела сестра и, поднявшись на чердак, увидел Анну у приоткрытого оконца.
Девочка зажгла свечу и поставила на тарелку. Воск капал и шипел — в тарелке осталась вода.
— Что мне делать? — спросил Том, положив газету рядом с тарелкой.
— Ничего. Просто смотри. Скажу, если понадобится помощь.
Анна развернула газету и аккуратно вырезала маникюрными ножницами прямоугольник. С портретом министра обороны.
— Зачем? — спросил Том.
— Молчи, не мешай, — сестра достала из потёртой сумочки старый блокнот — бабушкин.
— Держи, — девочка протянула брату швейные иглы.
— Втыкай по одной, когда я буду показывать пальцем.
— Куда втыкать? — испугался брат.
— Лучше в лоб, ему, — сестра показала на портрет министра обороны.
Девочка открыла блокнот, полистала, потом закрыла глаза и что-то пробормотала. Взмахнула рукой и ткнула указательным пальцем в портрет. Том аккуратно пронзил министра иглой. И ничего не случилось. Птички за окном щебетали всё также, солнце всё так же пробивалось через оконце на пыльный чердак.
Перелистнув страницу, Анна произнесла заклинание. Или молитву, или что-то ещё. Том не знал, что, но исправно воткнул иглу. Потом следующую. Следующую, следующую, следующую, пока иглы не закончились. А потом сестра сожгла портрет над свечой и развеяла в оконце. Ветер унёс пепел, но ничего не случилось.
Спустившись с чердака, Том улёгся на кровать, думая, как всё несправедливо в этом мире. Почему его папа должен идти на войну? Что теперь будет с мамой?
Громкий звук телевизора прервал размышления ребёнка. Том поднялся и зашёл в гостиную: на экране мрачнел слишком знакомый портрет — министра обороны. Произошёл несчастный случай, машина потеряла управление, и, пробив ограду, свалилась в реку. Министр чудом спасся, но попал в больницу и не мог продолжать быть министром.
Неслышно подойдя сзади, сестра положила брату руку на плечо:
— Мы не допустим войны — Мы вернём папу, — прошептал Том.
Но вместо одного министра пришёл другой, сразу объявив о твёрдом намерении сохранить мир любой ценой.
— Нам не нужна любая цена, — сказала мама, немного оправившись от шока.
— Нам нужен наш папа, — добавила Анна.
В эту ночь дети снова пошли на кладбище. Сквозь завывание ветра и шум хлестких струй дождя они слышали стоны и причитания, хотя вокруг ни души. Только бабушка всё так же строго взирала с надгробия.
На этот раз истыкали иголками и сожгли фото всего правительства, вместе с новым министром обороны и президентом. Потом истыкали и сожгли весь парламент. И ничего не случилось, хотя дождь закончился, хотя ветер стих. А утром по телевизору объявили об отставке правительства вместе с президентом и новым министром обороны. И об отставке парламента тоже объявили.
Но вместо старого правительства и парламента появился Военный Комитет, заверивший, что теперь страна в надёжных руках. Теперь люди могут спать спокойно, потому что они переходят к решительным действиям.
Они начинают войну!
— Не хочу войны! — сказала Анна.
В тот день снова приехала зелёная машина. Мама страшно испугалась и даже не смогла выйти. Тот же военный, что забрал папу, постучал в двери — Анна открыла. Военный постарел, стал ещё седее, хотя прошла всего неделя. Он сказал, что у папы всё в порядке и протянул узкий жёлтый конверт.
Вся семья стала читать папино письмо. Мама плакала и говорила, что она так долго не выдержит, хотя папа написал, что у него всё хорошо. Их часть неподалёку от границы, где тихо, где нет боевых действий. Пока нет. И он очень надеется, что война не начнётся.
Война началась ночью.
Целый день грохотало где-то вдали, где-то за горами. Небо опять затянуло тучами, только на этот раз буро-серыми. Мама сказала, что это от взрывов бомб и снарядов. А в вечернем выпуске любимой папиной газеты сообщили о первых победах нашей доблестной армии, отогнавшей врага от границ и обеспечившей нашей стране безопасность. И опять мама плакала, потому что знала — папа уже не вернётся.
А дети в эту ночь снова пошли на кладбище. Взгляд бабушки изменился: теперь её глаза наполняли слёзы. Она будто говорила, приближается что-то очень страшное.
— Бабушка нам не поможет, — возразил Том.
— Бабушка нам поможет, — глаза Анны сверкнули, и на мгновенье Тому померещились два огонька. Но только померещились.
— Ты не знаешь, но она учила меня кое-чему. Только сказала, чтобы я сначала спросила у неё разрешения и не использовала без крайней необходимости. Но она ведь разрешила, ты же видел?
Тому ничего не оставалось, как согласно кивнуть.
— Возьми вчерашнюю газету и поднимайся на чердак, — приказала сестра.
В другое время брат бы возмутился: чего это девчонка им командует? Но не сейчас. Поэтому послушно сделал всё, как велела сестра и, поднявшись на чердак, увидел Анну у приоткрытого оконца.
Девочка зажгла свечу и поставила на тарелку. Воск капал и шипел — в тарелке осталась вода.
— Что мне делать? — спросил Том, положив газету рядом с тарелкой.
— Ничего. Просто смотри. Скажу, если понадобится помощь.
Анна развернула газету и аккуратно вырезала маникюрными ножницами прямоугольник. С портретом министра обороны.
— Зачем? — спросил Том.
— Молчи, не мешай, — сестра достала из потёртой сумочки старый блокнот — бабушкин.
— Держи, — девочка протянула брату швейные иглы.
— Втыкай по одной, когда я буду показывать пальцем.
— Куда втыкать? — испугался брат.
— Лучше в лоб, ему, — сестра показала на портрет министра обороны.
Девочка открыла блокнот, полистала, потом закрыла глаза и что-то пробормотала. Взмахнула рукой и ткнула указательным пальцем в портрет. Том аккуратно пронзил министра иглой. И ничего не случилось. Птички за окном щебетали всё также, солнце всё так же пробивалось через оконце на пыльный чердак.
Перелистнув страницу, Анна произнесла заклинание. Или молитву, или что-то ещё. Том не знал, что, но исправно воткнул иглу. Потом следующую. Следующую, следующую, следующую, пока иглы не закончились. А потом сестра сожгла портрет над свечой и развеяла в оконце. Ветер унёс пепел, но ничего не случилось.
Спустившись с чердака, Том улёгся на кровать, думая, как всё несправедливо в этом мире. Почему его папа должен идти на войну? Что теперь будет с мамой?
Громкий звук телевизора прервал размышления ребёнка. Том поднялся и зашёл в гостиную: на экране мрачнел слишком знакомый портрет — министра обороны. Произошёл несчастный случай, машина потеряла управление, и, пробив ограду, свалилась в реку. Министр чудом спасся, но попал в больницу и не мог продолжать быть министром.
Неслышно подойдя сзади, сестра положила брату руку на плечо:
— Мы не допустим войны — Мы вернём папу, — прошептал Том.
Но вместо одного министра пришёл другой, сразу объявив о твёрдом намерении сохранить мир любой ценой.
— Нам не нужна любая цена, — сказала мама, немного оправившись от шока.
— Нам нужен наш папа, — добавила Анна.
В эту ночь дети снова пошли на кладбище. Сквозь завывание ветра и шум хлестких струй дождя они слышали стоны и причитания, хотя вокруг ни души. Только бабушка всё так же строго взирала с надгробия.
На этот раз истыкали иголками и сожгли фото всего правительства, вместе с новым министром обороны и президентом. Потом истыкали и сожгли весь парламент. И ничего не случилось, хотя дождь закончился, хотя ветер стих. А утром по телевизору объявили об отставке правительства вместе с президентом и новым министром обороны. И об отставке парламента тоже объявили.
Но вместо старого правительства и парламента появился Военный Комитет, заверивший, что теперь страна в надёжных руках. Теперь люди могут спать спокойно, потому что они переходят к решительным действиям.
Они начинают войну!
— Не хочу войны! — сказала Анна.
В тот день снова приехала зелёная машина. Мама страшно испугалась и даже не смогла выйти. Тот же военный, что забрал папу, постучал в двери — Анна открыла. Военный постарел, стал ещё седее, хотя прошла всего неделя. Он сказал, что у папы всё в порядке и протянул узкий жёлтый конверт.
Вся семья стала читать папино письмо. Мама плакала и говорила, что она так долго не выдержит, хотя папа написал, что у него всё хорошо. Их часть неподалёку от границы, где тихо, где нет боевых действий. Пока нет. И он очень надеется, что война не начнётся.
Война началась ночью.
Целый день грохотало где-то вдали, где-то за горами. Небо опять затянуло тучами, только на этот раз буро-серыми. Мама сказала, что это от взрывов бомб и снарядов. А в вечернем выпуске любимой папиной газеты сообщили о первых победах нашей доблестной армии, отогнавшей врага от границ и обеспечившей нашей стране безопасность. И опять мама плакала, потому что знала — папа уже не вернётся.
А дети в эту ночь снова пошли на кладбище. Взгляд бабушки изменился: теперь её глаза наполняли слёзы. Она будто говорила, приближается что-то очень страшное.
Страница 2 из 3
